Читать книгу - "Кровный омут - Наталия Лирон"

– Что?! – он обернулся. – Что дорого? Дорого достался? Значит, я ценный приз? – В его глазах искрила ярость. – Что? Переходящий вымпел? «Поиграл – дай поиграть другому», так, что ли?

– Кир… Кира… – я оторопела.

– Что?! – крикнул он, – ЧТО? Для одной Кира, для другой – Женя. Как хочу, так и называю, что хочу, то и делаю?! Да? ДА?! – В его глазах стояли слезы.

– Сыночек…

– Не называй меня так! – огрызнулся он. – Тебя не было! НЕ БЫЛО, НЕ БЫЛО!! Я тебя похоронил! Я ничей! Ничей! Я хочу быть ничьим! Своим! И больше ничьим! – Ярость клокотала в нем, выплескиваясь наружу горечью.

Я вскочила, чтобы подойти, обнять, но Сергей меня мягко остановил, сам подошел к нему и чуть приобнял за плечо.

Тот дернулся:

– Не трогай меня!

– Ладно, – миролюбиво отозвался Сергей. – Ладно, всё, – снова положил ему руку на плечо. – Я понял, понял.

– Я… – всхлипнул Кира, – я ж-же так н-не м-м-мог-гу…

Он неловко уткнулся в Серегино плечо и заплакал, захлебываясь собственными слезами.

Сергей крепко обнял его обеими руками и держал – кажется, от усталости и боли Кира готов был просто свалиться на пол и разлететься в щепки.

Во мне всколыхнулась ненависть к Тоне – какая же ты несносная тварь! Сумасшедшая мразь, из-за которой мой сын перенес столько боли! За что? Ему-то за что? А мне? А нам?

Через полчаса Кирилл уже спал на моей кровати, а мы с Сергеем снова сидели за столом. Верхний свет был выключен, на столе стояла небольшая старенькая лампа, очерчивающая пространство стола четким кругом света, в котором были видны лишь руки. Мои – одна с обломанными ногтями, ободранная, вторая – в повязке, вывих плеча мне вправили и зафиксировали, и его – красивые пальцы фехтовальщика, сильные и с гладкой кожей. Странный контраст.

Я чувствовала смертельную, невыносимую усталость, тело внутри будто сшили стальными скобами, и оно стало тугим и неповоротливым – каменная колода.

– Да, Сонь… – Серега легонько барабанил пальцами по столу, – лють какая-то абсолютная… Ты уж прости меня, но я не знаю, что еще сказать. Тебе тоже спать ложится надо, – он кивнул на диван, – Варьке дам задание, чтобы нашла вам нормальное жилье на первое время, а там… посмотрите.

– Он меня ненавидит, – я чуть дернула подбородком в сторону кровати, – и он прав – какая я ему мать?

– Брось, – Сергей накрыл мою руку своей, – он растерян, ему плохо, но это все так – накипь, злость от беспомощности. И это пройдет. У него вся жизнь перевернулась с ног на голову в одночасье, что ты хочешь. Дай ему время.

– Время… – Я откинулась на спинку старого удобного стула. – Знаешь, мне так жаль, что я уже никогда не увижу его двенадцати-тринадцатилетним. Это время безвозвратно упущено. Знала бы я, что он…

– Вы оба живы…

– Живы… – Моей руке стало неуютно и жарко под его ладонью.

– Это самое главное, – кажется, он почувствовал мое напряжение, убрал руку и откинулся на стул, – а твоя сестра точно была одержимой и сумасшедшей.

– Знаешь, я тоже поверить не могу, что все это правда и что Тоня… что она сгорела в том доме.

Я вспомнила ее глаза, и стало жутковато. Я никогда не верила в демонов – скорее, в некое абстрактное «зло», но тут… действительно было ощущение, что сама ее суть заточена в клетке чужеродного беса.

– Уму непостижимо, – он покачал головой, – вот уж и правда неисповедимы пути господни. Не хочу сказать ничего такого, Сонь, но как Бог, если он есть… в общем, как такое могло вообще случиться? И парень твой – он-то тут при чем?

– Я не знаю, Сереж, – мне захотелось положить голову на стол, – не знаю, нет у меня на это ответов. И не уверена, что когда-то появятся. Хотя очень хотелось бы.

– Предстоит еще много разбирательств. – Сергей чуть отодвинулся, его красивые руки переместились на край стола, почти выпадая из круга света. – Даже не знаю, стоит ли подробно рассказывать всю историю полиции, – он размышлял вслух, – лишь бы вы с пацаном твоим не оказались под подозрением.

– А что, можем? – я посмотрела на него с тревогой.

Он дернул плечом:

– В, общем-то, да. Есть труп, и, уж прости, у тебя запросто мог быть мотив, если учесть, что твоя сестра практически украла у тебя сына.

– Хм… – Я на это не смотрела с такой точки зрения. – Слушай, а что же делать? Ведь у нее… кажется, опекунство?

– Да, Иван именно это и раскопал, как ты помнишь, тут все зависит от того, что вы им сказали изначально и как глубоко они будут копать. В опекунстве, между прочим, написано, что оно оформлено вследствие смерти матери. И та давняя история с ненайденным телом твоего как бы погибшего сына точно всплывет, к гадалке не ходи.

– Господи… и как быть? – сонливость враз пропала.

– Говорить правду, Сонь… ничего, кроме правды, и да поможет тебе Бог, – он не шутил, – лучше правды еще никто ничего не придумал. И надеяться на доброжелательное отношение следователя к тебе и внимательность к фактам.

– Это когда-нибудь вообще закончится, а? – Я посмотрела на него с сомнением.

– Обязательно, – твердо сказал он и совсем выпал из светового пятна, встав из-за стола, – я попрошу Ивана максимально подключиться и предоставить следствию всю информацию, которую мы нарыли. – Сергей направился в прихожую.

Я пошла за ним.

– Как думаешь, обойдется? – Я даже не знала, что именно имею в виду.

– Я помогу, Сонь, всем, чем смогу, – чуть резковато ответил он, надевая кроссовки. Я уловила, что раздражается он не на меня, а на саму ситуацию. Он выпрямился, подошел к двери и повторил: – Помогу чем смогу, обещаю. Но я не всесилен, и нужно быть готовыми ко всему.

– Боже, я надеюсь, меня не посадят, – в груди похолодело, – я не могу оставить сына одного.

– Я тоже надеюсь, – искренне сказал Сергей, – ложись спать. Постарайся максимально отдохнуть.

– Спасибо, Сереж, – я подошла чуть ближе, – огромное тебе спасибо. Ты мой ангел-хранитель, не иначе, что бы я без тебя делала.

Его лицо осветилось улыбкой и смущением:

– Ладно тебе…

Я сделала еще два шага, обняла его одной рукой и легонько поцеловала в щеку:

– Спасибо, родной мой человек.

Он чуть отстранился – в глазах изумление и вопрос.

– Иди домой, к своим девчонкам, – я погладила его шершавой ладонью, – поздно уже совсем.

Он перехватил мою руку и легко коснулся ее губами:

– Пока, солнечная Соня.

Через месяц мы с сыном вдвоем сидели на кухне новой