Читать книгу - "Кровный омут - Наталия Лирон"

Из дверного проема жиденько полз душный свет угасающего печного огня. Едко пахло разлитым керосином. Тоня спала. Я прислушалась к ее размеренному дыханию и удивилась – неужели она и правда может спать? Или просто притворяется? Нет, кажется, нет – похоже, она безумно устала.

Я устала тоже. Чувств было много, и они, будто разные пласты реальности, громоздились друг на друга и отодвигались в глубь сознания – на потом. Если это «потом» случится. Смерти я не боялась. Она была близко столько раз… Столько раз я смотрелась в ее пустые зеркала зрачков, столько раз ощущала ласковую костлявую ладонь на плече, что считала ее едва ли не своей подружкой.

Голая тишина плела сумрачные паутины бликов по холодным стенам. Маленький домик спал, вздыхая нутром остывающей печи. Я вытряхнула из левого рукава в ладонь небольшую металлическую точилку. И, крепко сжав ее в пальцах, попыталась изогнуться так, чтобы веревку, стягивающую запястье, продернуть в паз точилки. Н-ну… Нет, не получилось. Еще разок. Н-н-ну… Вот же черт! Я привстала на стуле, выворачивая себе руку, чтобы веревка оказалась ближе к пальцам с точилкой. Еще чуточку… еще…

– Гм…

Я замерла. Тоня дернулась во сне, натягивая веревку между собственным запястьем и моим, на секунду открыла глаза, посмотрела на меня пустым взглядом и снова провалилась в сон.

Подождав пару минут, я осторожно приподнялась на цыпочки, извернулась и наконец зажала веревку в точилке. Пот стекал тонкими струйками по бокам и позвоночнику, проступал на висках. Дрожащие ноги не выдерживали – я снова села, инстинктивно зажимая точилку в кулаке. Веревка выдернулась. Черт!

Небо, косо торчавшее неправильным треугольником из окна, начало бледнеть серой кислой бледностью. Новый день растерянно топтался на пороге, не зная, как наступить. Тело болело. Все: от макушки до изрезанных точилкой пальцев. Зацепить веревку я могла, только встав на цыпочки и изогнувшись, стараясь при этом не слишком дергать правой рукой, которая связывала меня с Тоней.

Веревка потихоньку поддавалась, мохрясь на отдельные волокна. Еще немного… Я хотела поудобнее перехватить точилку, зажав между большим и безымянным пальцем… А-а-а… ч-ч-черт! Вертляво крутнувшись на ребро, она покатилась на пол. И пальцы сомкнулись обреченной пустотой.

Густой жаркий вдох обжег горло:

– Черт! Черт, черт!!! Господь, за что ты так со мной? За что?!

Одну секунду… всего одну секунду вернуть назад! Точилка валялась где-то под кроватью на полу. Так невозможно далеко от меня… В глазах резануло, и горячие слезы покатились по щекам.

Все. Это все. Последняя точка. Последняя… За грудиной тяжелый ком жгучей обиды подкатывал к горлу, оборачиваясь слезами, которые я глотала, не издавая ни звука. Все… Это и правда все.

Слезы высыхали в предрассветной пустоте, и вместе с ними высыхало все внутри. Жизнь теснилась в моем теле, занимая все меньше и меньше места. И стало вдруг легко. Абсолютно легко. Неподъемный груз надежды свалился с плеч перекошенным коромыслом, и даже боль отступила. Я склонила голову и, кажется, потихоньку начала проваливаться в сон, наконец отпуская свою жизнь. Сон забирал меня все дальше, дальше… Вот мы с Федькой хохочем и полуголые, завернутые только в полотенца, фехтуем на зубных щетках. Вот показываем наши фотки Кире, который сидит у папы на коленях и безотчетно накручивает рыжий локон на свой маленький указательный палец, вот…

Глава 20

– А-г-м… – чья-то рука с размаху зажала мне рот. Вторая схватила и сильно потянула за волосы.

Открываю глаза – ярко! Тонино перепуганное лицо. Близко. Одни глаза на бледном лице:

– Я убью его, слышишь! Убью, клянусь!

Смотрю на нее, не понимая, что происходит. Наверное, она совсем съехала с катушек. О чем она говорит?

– Не смей даже пикнуть! До чулана тащить тебя далеко, а в комнате он может заметить. Сиди тут.

Выгибаю спину, пытаюсь подстроиться, перебирая ногами. Продолжая держать за волосы, она вытаскивает меня через проем двери – быстро-быстро, переворачивая, пиная…

Убирает руку ото рта, хлопает ящиком стола. У нее в руках прозрачный скотч.

– Молчи! – заклеивает мне рот. Снова.

Быстро тащит стул со мной через всю комнату в старую часть дома, очень похожую на деревенские сени. Я машинально перебираю привязанными ногами, спотыкаюсь, падаю на колени:

– М? М-м-м? – пытаюсь спросить.

– Жека! – она зыркнула в окно. – Вот же гаденыш мелкий!

Я тоже смотрю туда.

Высокий парень с торчащими из-под шапки рыжими кудрями закрывает скрипящие ворота изнутри, пытаясь справиться с тяжелым примерзшим засовом, и недоуменно разглядывает Тонину машину. Поодаль стоит какая-то девушка.

Сердце колотится в груди:

– Гм-уа? Эгго Гмм-уа?

– Я убью его, слышишь?! – Тоня нависает надо мной нос к носу. – Убью, но тебе не отдам. – Двигай!

В углу сеней – длинная занавеска на удочной леске.

– Не знаю, какого хрена он приперся, да еще и с какой-то девкой! – Она толкнула меня вместе со стулом к стене, наскоро примотала поперек груди с руками к спинке поверх веревок. Привязанная к кровати только за предплечье, затекшая правая рука болтается вдоль тела сырой тряпкой. – Клянусь, я убью его, если ты издашь хоть один звук, – она долго смотрит мне в глаза. – Меня ничто не остановит, терять мне нечего. Потом и тебя убью, и себя, мне уже все равно. Он мой! Был моим, моим и останется. Слышишь?

Я быстро киваю.

Она дергает веревку, затягивая узел:

– Я не шучу, попробуй только пикнуть.

Тоня задергивает занавеску и идет навстречу жалобному скрипу тяжелой открывающейся двери. Между занавеской и стенкой остается узкая полоска, в которой видна бревенчатая кладка и пахучая пакля между бревен.

– Ну здра-а-авствуйте, приехали! – Я слышу ее голос, нарочито-бодрый и неестественный.

– Мам… – Голос парня. – Ты-ы-ы… как это…

Слепленный из света и огня шар прокатывается внутри. КИРА!!! Я слышу его, слышу!

Дрожащий и пульсирующий слезами огонь растет во мне, затмевая все. Он живой! Он на самом деле живой! Кусаю губы до крови, чтобы не закричать. Мой мальчик!

Даже когда я увидела фотографии, даже когда Тоня подтвердила, я все равно не верила до конца, все равно сомневалась.

И тут же тяжелый холод падает в душу от ее слов: «Я убью его, убью, но тебе не отдам». Боже…

– Мам… – говорит он. – Я… Мы… Когда увидел твою машину…

Он так близко, стоит только сделать шаг и дотянуться.

– Здрасьте, – сдавленный чужой голос девушки.

– Здрасте, – бурчит Тоня. – Так что?

– А ты тут как? – Кира переходит в наступление. – Ты ведь сказала, что поехала в Новосиб, что тебя срочно…

Через неплотную ткань занавески вижу смутное очертание фигур, а