Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

Самсон заглянул ей в лицо, взял за подбородок, очень целомудренно чмокнул в лоб и проговорил нежно-пренежно:

– Мы сделаем кое-что получше, любовь моя.

– О чем это ты?

В следующий миг, не побоявшись показаться смешным, Самсон подхватил полы халатика и торжественно опустился на одно колено у ног прелестной белошвейки, взяв ее руки в свои.

– Я беден, я только что вышел из тюрьмы, и этот свет еще не видывал влюбленных мужей, вырядившихся так, как твой покорный слуга… В общем, я хочу сказать, что меня никто не назвал бы хорошей партией. И все-таки осмелюсь от чистого сердца спросить: мадемуазель Мари-Рен Гендорф, согласитесь ли вы стать моей женой?

Мари-Рен ахнула от изумления, щеки у нее зарделись, и она целую минуту молчала с разинутым ртом, прежде чем сумела произнести наконец:

– Ты… ты это всерьез, да? Ты… просишь меня… то есть… моей… руки, да? Правда? Это не розыгрыш?

Самсон с широченной улыбкой, не отпуская рук своей дульсинеи, обернулся к Аглаэ, призывая ее в свидетели:

– Нет, ты посмотри, мне тут, похоже, ни капельки не верят! Я что, не похож на идеальный образ влюбленного рыцаря?

Прежде чем подруга успела ему подыграть, Мари-Рен заставила своего воздыхателя подняться, притянула его к себе и приникла к его губам в долгом томном поцелуе. А когда оторвалась от него, чтобы глотнуть воздуха, рассмеялась на выдохе:

– Ну какой же ты дурачок у меня! Конечно же, я согласна! Мадам Самсон Дерош – по-моему, это звучит очаровательно, а?

Молодой человек тотчас обхватил ее за талию и закружил по комнате, так что в конце концов оба чуть не упали от смеха и головокружения. Казалось, они сейчас одни в целом мире, опьяненные своим счастьем и благодарные судьбе, которая снова им улыбнулась.

Первым пришел в себя Самсон.

– Прости нас, Аглаэ! – воскликнул он, пытаясь одновременно отдышаться и обрести серьезность, но без особого успеха. – Невежливо вот так выставлять напоказ наши чувства. Чужое счастье всегда немного шокирует. Но мы про тебя не забыли! Ждем вас с Валантеном на нашей свадьбе! Мари-Рен непременно сама бы тебя пригласила, но я хочу, чтобы ты стала нашей свидетельницей. Если бы ты не нашла жемчужный гарнитур у Феликса, я бы пропал!

Аглаэ вздрогнула. И похолодела. Ощущение было чудовищное – как будто ей в вены вдруг залили ртуть. Она тряхнула головой в жалкой отчаянной попытке прогнать ужасную истину, которая только что ей открылась. А потом все-таки решилась задать вопрос, который чуть не застрял у нее в горле. Она произнесла почти с сожалением, прекрасно понимая, что, как только эти слова прозвучат, уже ничего нельзя будет изменить:

– Откуда ты знаешь, что это был жемчужный гарнитур, Самсон?

Молодой человек побледнел, смешался и попытался изобразить улыбку:

– Да ты ведь сама сказала… недавно… в фиакре. Когда я вас с Видоком спросил, почему… ну то есть… как вы пришли к выводу, что убийца – Феликс.

– Неправда, – уже с полной уверенностью произнесла Аглаэ. – Я отлично помню, чтó тогда тебе ответила. Я всего лишь упомянула о мешке с драгоценностями в каминной трубе. Без уточнения. Так что повторяю вопрос: как ты узнал, что речь шла именно о жемчужном гарнитуре?

Самсон, который снова обрел самоуверенность, беспечно пожал плечами:

– Ну, если не ты сказала, значит, это была Мари-Рен, когда мы с ней поднимались по лестнице из подземелья. Какая разница-то, в конце концов? – Он повернулся к невесте, призывая ее в свидетели: – Ну точно же это была ты! Ты мне сказала про жемчуг, да?

Белокурая девушка медлила с ответом, переводя взгляд с Самсона на Аглаэ и обратно. Она явно не понимала, что за странный разговор вдруг затеяли эти двое и куда они клонят.

– Может быть, – наконец неуверенно пробормотала она, растерянно улыбнувшись Аглаэ. – Я не помню, но, наверное, это была я. Если Самсон так говорит…

– Мне очень жаль, Мари-Рен, – медленно и будто бы с сожалением покачала головой Аглаэ, – но ты не могла этого сказать. Потому что тебе я тоже ничего не говорила о жемчуге. А стало быть, Самсон мог узнать о нем одним-единственным способом: если он сам подложил драгоценности в каминную трубу Феликса.

На эти слова молодой человек отреагировал с неожиданным проворством: обхватил Мари-Рен за пояс, прижав одну ее руку к боку так, что она не могла ею пошевелить. Свободной рукой он взял со стоявшего рядом столика нож для разрезания бумаги. И приставил лезвие к горлу девушки, которую только что попросил стать его женой.

– Прости, душа моя, – прошипел Самсон ей в ухо, – но твоя подружка и правда слишком умная. Как неудачно получилось! А ведь план должен был сработать, оставалось всего ничего!

– Ка… какой план? – пролепетала Мари-Рен, ошеломленно тараща глаза. – Я… не понимаю, что происходит… Почему ты так себя ведешь, Самсон? Никто здесь не желает тебе зла, правда, Аглаэ?

Ее подруга даже не потрудилась ответить. Она недооценила скорость реакции парня – осознав, что его разоблачили, он сам без колебаний сорвал маску и показал свое истинное лицо преступника. Теперь поздно было упрекать себя за неосторожность, надо было собраться с силами и действовать, пока он не причинил вреда Мари-Рен.

С не меньшим проворством, чем продемонстрировал Самсон, когда брал в заложницы белошвейку, Аглаэ развернулась и бросилась к комоду, стоявшему в прихожей. Выхватила из ящика пистолет и взвела курок. В тот момент, когда она обернулась, вскинув оружие, Самсон стоял на пороге комнаты, все так же прижимая к себе ошеломленную Мари-Рен и прячась за ней.

– Ну вот еще, Аглаэ! – язвительно хмыкнул он. – Давай-ка ты опустишь оружие. А то беда может случиться!

У Аглаэ были другие планы. Сжимая рукоятку пистолета обеими руками и положив палец на спусковой крючок, она прицелилась в голову преступника.

– Это тебе придется опустить оружие, Самсон. Сдавайся. Ты не сможешь уйти отсюда с Мари-Рен, да еще в таком наряде. Тебе все равно рано или поздно надо будет отпустить ее, хотя бы для того, чтобы надеть штаны. А у меня уйма времени, сам понимаешь.

Самсон неприятно расхохотался:

– По-моему, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Видишь ли, мне нечего терять. Если ты опустишь ствол, обещаю: я никому из вас не причиню вреда, ни тебе, ни ей. Просто свяжу вас и запру в квартире, чтобы у меня было время свалить подальше отсюда со своей кубышкой. Но если ты предпочитаешь поиграть в героев, тогда можешь не сомневаться: я воткну перышко прямо в эту белую шейку. Все равно пропадать… На