Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

на этом самом месте вы просили меня задействовать свои связи, чтобы выяснить, куда инспектора Верна могли отправить с секретной миссией. Я принес вам ответ, и этого уже более чем достаточно! Я пока еще не волшебник!

Этим воскресным утром Видок спозаранку явился к Аглаэ в ее съемную квартирку на набережной Сен-Мишель, где все еще жила и Мари-Рен. Полицейский принес отличную новость: Феликс Арвер по-прежнему упорно отрицал всякую причастность к убийству Крейанкура, но найденный у него тот самый жемчужный гарнитур из числа украденных драгоценностей убедил следственного судью подписать приказ об освобождении Самсона.

Официально было признано, что Самсон Дерош стал жертвой коварной махинации, замысленной с самого начала его так называемым другом. В тот роковой вечер на балу-маскараде Феликс Арвер, солгав, что он якобы хочет потанцевать с Аглаэ, которая старательно его избегала, упросил Самсона поменяться костюмами и масками, после чего, облаченный в гусарский мундир, проник в спальню Оноре де Крейанкура, чтобы завладеть драгоценностями. Но собирался ли он только взломать сейф, местоположение которого ему по неосторожности выдал сын хозяина дома, и Крейанкура-старшего убил лишь потому, что тот случайно застал его на месте преступления, или же убийство было замыслено изначально и Арвер нарочно заманил жертву подальше от гостей, чтобы забрать ключ, а потом заставить банкира замолчать? На эти вопросы еще предстояло ответить. В любом случае дальнейшее развитие событий доказывало, что клерку, мнящему себя поэтом, хладнокровия было не занимать и он пошел на все, чтобы отвести от себя подозрения. Вполне вероятно, что ему хватило ума оторвать пуговицу с гусарского доломана Самсона и сунуть ее в руку трупа, а затем именно он подложил в карман того же доломана один перстень из сейфа. Можно было не сомневаться, что его друг Самсон в результате этих действий отправится на эшафот, однако Арвер пошел на эту низость. Властям уже все было ясно с этим делом, и хотя Арвер отказывался подписывать признание, не оставалось сомнений, что ему быстро предъявят обвинение и он предстанет перед судом.

Девушки с огромным облегчением встретили это известие, на которое еще несколько дней назад и не надеялись. Мари-Рен даже ущипнула себя, чтобы удостовериться, что это не сон. Она так обрадовалась, что поначалу не знала, плакать или смеяться, а когда до нее дошло наконец, что кошмар закончился, бедняжка бросилась на шею Видоку и расцеловала в обе щеки. Чтобы избавить себя от бурных душевных излияний чужой невесты, шеф «Сюрте» предложил девушкам отправиться в его фиакре в тюрьму Ла-Форс и без промедлений забрать Самсона из подземелья.

В тюрьме они сразу пошли в канцелярию, где Видок предъявил официальный документ. Старший надзиратель разрешил полицейскому вместе с ним спуститься в одиночную камеру, чтобы он мог сам сообщить Самсону об освобождении, но бывший каторжник с лукавой улыбкой доброго папеньки, который хочет побаловать детишек, уступил это право Мари-Рен, и та, конечно же, не заставила просить дважды. Впрочем, Аглаэ, уже хорошо знавшая хитреца Видока, заподозрила, что им движет не только великодушие – скорее у него есть необходимость переговорить с ней, Аглаэ, наедине. Так и оказалось. Как только Мари-Рен и старший надзиратель ушли, Видок сказал, что ему удалось напасть на след Валантена. И девушка даже не стала притворяться, что она удивилась.

– Могу я полюбопытствовать, как вы узнали о месте назначения Валантена? – спросила она.

Видок покосился на дежурного – тот по другую сторону решетки выкладывал на столик личные вещи Самсона, которые у молодого человека отобрали по прибытии в тюрьму, – после чего сделал знак Аглаэ подойти ближе.

– Это было непросто, – шепнул он ей на ухо, – но я исходил из того единственного, что нам было доподлинно известно, а именно: за ним приехали на берлине, запряженной четверкой лошадей с клеймами королевской конюшни. Поскольку Валантен написал вам, что его миссия требует соблюдения строжайшей секретности, и ясно было, что путешествие для него будет долгим, я предположил, что он сменит экипаж при первой возможности.

– Резонно, – кивнула Аглаэ. – Однако я по-прежнему не понимаю, Франсуа, как вам удалось проследить его путь до сáмой Вандеи.

– Больше всего времени ушло на то, чтобы вычислить почтовую станцию, где он пересел в другую карету. По счастью, у меня обширная сеть своих людей за пределами Парижа, а телеграф облегчает передачу сведений. В конце концов я узнал, что четверка королевских лошадей была замечена в Шартре. Мой человек, снабженный словесным портретом Валантена, явился на тамошнюю почтовую станцию и лично расспросил персонал. В результате выяснилось, что наш друг побывал там в компании с господином в черном, тем самым, кого видел Тафик, и они вместе пересели в мальпост, направлявшийся в Шаллан.

– Значит, Валантен сейчас в том городе?

– Вообще-то нет. Мой человек получил доступ к реестрам почтовой службы и сумел найти кучера, который тогда правил мальпостом. У них случилась авария по дороге. Сломалась ось неподалеку от Леже. К несчастью, дальше след Валантена теряется. Кучер и его сын пошли за помощью пешком, оставив двух своих пассажиров в карете. А когда вернулись глубокой ночью, там уже никого не было. Валантен и его спутник таинственным образом исчезли.

– Если бы мы знали хоть что-то об этой его секретной миссии! – вздохнула Аглаэ. – Могли бы тогда догадаться, куда он направился.

– В письме к вам Валантен упоминал о безопасности престола. А стало быть, весьма и весьма вероятно, что его миссия связана с деятельностью легитимистов в западных землях. И это плохая новость…

Девушка вздрогнула:

– Вы меня пугаете, Франсуа! Почему вы сказали это таким странным тоном? Нам действительно есть чего опасаться?

– Ну и дурень же я! Не сумел удержать язык за зубами! А ведь сам себе поклялся, что не буду вас попусту тревожить…

– Умоляю, друг мой, ответьте! Вы сказали слишком много и оттого слишком мало. Если Валантен отправился в Вандею по делу государственной важности и в интересах короля, это может быть опасно? Почему?

Видок повертел в руках цилиндр и снова покосился на дежурного надзирателя, но в этот раз, похоже, для того, чтобы уклониться от настойчивого прямого взгляда Аглаэ. Девушка положила ладонь на его могучую руку, чтобы он перестал наконец нервно крутить головной убор.

– Пожалуйста, прошу вас, – взмолилась она. – Вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я не кисейная барышня. Не надо щадить мои чувства.

Бывший каторжник досадливо цокнул языком и качнул головой:

– Никто из моих осведомителей во дворце Тюильри не смог просветить меня по поводу цели секретной миссии, доверенной простому инспектору парижской полиции. Зато мне сообщили, что вот-вот должно начаться