Читать книгу - "Убийство в книжном - Анита Дэвисон"

потому что не поверят ни единому слову. – Тетя Вайолет смотрела прямо перед собой, стиснув зубы. – Мы выжили, мы целы и невредимы, как и те, кто нам дорог. Война никого не щадит. И прежде, чем она закончится, появятся сотни историй о потерях и разбитых сердцах, которые превзойдут нашу.

– Но как нам все это осмыслить?

– Не уверена, что мы сможем. – Тетя Вайолет покосилась на нее. – Ты действительно решила забрать домой этого кота? Айви терпеть не может все, что покрыто шерстью, но не мертвое.

– Да она его даже не заметит. А теперь перестань ворчать на одного крошечного, безобидного котика, и давай помедленнее, ладно? – Ханна вытерла мокрые щеки грязной рукой и поцеловала черное, пушистое ухо, торчавшее из-под отворота пальто.

* * *

Ханна проснулась, услышав, как открылась дверь. В спальню вошла тетя Вайолет, на ней был пурпурно-белый халат в цветочек, в котором Ханна узнала один из халатов своей матери.

– Тебе он идет больше, чем маме.

– Я украла его, когда навещала Мэделин в прошлый раз. Она, наверное, и не заметила.

Тетушка распахнула шторы, звякнув латунными кольцами, и свет хлынул в комнату. Ее волосы, так похожие на волосы Ханны, струились по плечам, лицо было чистым и свежим после ванны, и выглядела она молодой и прекрасной.

Ханна зевнула и глубже зарылась под одеяло, не желая покидать свой уютный кокон.

– Знаешь, я давно хотела тебя кое о чем спросить. Но тебе это может не понравиться.

– Звучит угрожающе. – Тетушка отошла от окна, уселась в изножье кровати, и пружины под ней жалобно заныли.

– Речь о Еве. – Ханна спустила ноги с кровати и потянулась за своим халатом. – Ты же знаешь, о чем судачат люди.

– Да, пожалуй, мне стоит кое-что объяснить. – Тетушка подошла, встала рядом и прошептала, хотя их никто не мог слышать: – Это не то, что ты думаешь.

– Так просвети меня. – Ханна обернула пояс вокруг талии и завязала спереди, потом села на пуфик у зеркала и мерными, размашистыми движениями принялась расчесывать волосы.

– Три года назад я пришла к Еве домой на собрание суфражисток и обнаружила ее на полу в ванной, она была жестоко избита. К слову, избил ее муж.

– Ева замужем? – Щетка в руке Ханны замерла, и она встретилась взглядом с тетушкиным отражением в зеркале.

– Была. – Тетя Вайолет пожала плечами. – Ее муж – член парламента, и он отказался дать ей развод, утверждая, что скандал погубит его.

– Была?

– Дай мне закончить! – Тетушка закатила глаза. – Я отвезла Еву в больницу и, как только ее подлатали, настояла, чтобы она переехала ко мне.

– Бедная Ева! Почему ты никогда не рассказывала об этом? – Ханна повернулась на пуфике лицом к тетушке.

– Потому что она умоляла меня никому не говорить. В тот год умерла бабушка и оставила мне виллу в Мортлейке, что пришлось очень кстати.

– Я буду вечно признательна бабушке за то, что она оставила нам недвижимость. Возможно, это и вызвало несколько косых взглядов, но думаю, ей было плевать.

– Это точно. Бабушка была ярой сторонницей Миллисент Фосетт в восьмидесятых и хотела, чтобы мы обрели независимость. Она и твоей матери оставила дом, но если и есть на свете мужчина, от которого никому не нужна защита, так это Гектор. А теперь мне можно продолжить?

– Да, конечно. Прости. – Ханна снова взялась за щетку.

– Между нами говоря, мы с Евой придумали план, как вынудить ее мужа начать бракоразводный процесс. Избиение женщины не является основанием для развода. Так что пришлось нам поискать причину повесомее.

– Поверить не могу! – Ханна в сердцах швырнула щетку на туалетный столик. – И ты молчала об этом столько лет!

– Я должна была помочь Еве любой ценой. Зато теперь она может получить место преподавателя в женской академии Истборна и забыть о позоре развода.

– А что насчет твоего позора? Твоя репутация ведь тоже пострадала.

– Ханна, меня арестовывали четыре раза, я сидела в тюрьме Холлоуэй, а в «Таймс» была моя фотография, на которой я бросаю кирпич в палату общин. Сомневаюсь, что от моей репутации хоть что-то осталось.

– А Эйдан знает, как ты помогла Еве?

– Разумеется, знает. – Тетушка встала и положила руки Ханне на плечи. – Он понимает, почему я так поступила. По роду своей профессии Эйдан видит слишком много насилия, которое мужья обрушивают на своих жен. Он ничего не может поделать и чувствует себя беспомощным.

– Хм, возможно, этот человек чуть лучше, чем показался мне на первый взгляд. Даже если он и подозревал меня в убийстве.

– Ну, хорошо, что мы все прояснили. – Тетя Вайолет сжала плечи Ханны. – Скоро приедет Дариус, так что давай-ка выберем, что ты наденешь. – Она подошла к шкафу и настежь распахнула дверцы. – Как насчет этого? – поинтересовалась она, приложив к себе одной рукой шелковую блузку цвета пыльной розы с высоким, расшитым жемчугом воротом, а другой – темно-синюю бархатную юбку. – Думаю, идеально. И пока ты будешь принимать ванну, я спущусь и прослежу, чтобы Айви не лопнула от злости. Она несколько часов простояла в очереди за шестью драгоценными яйцами, и уже испортила два, пока ты тут нежилась в постели.

* * *

Дариус прибыл в Чизик только ближе к полудню, и к этому времени Ханна уже почти час нервно мерила шагами комнату. Наконец она заметила его у ворот, где он придирчиво осматривал «ровер», припаркованный тетушкой за ее «санбимом», и направилась к двери, заставляя себя не бежать.

– И чем же ты здесь так занят? Бездельничаешь?

– Хочу, чтобы последних трех лет просто не было. – Дариус окинул взглядом фасад маленького, но безупречного дома в георгианском стиле. Лицо его было задумчивым, почти печальным.

– Если бы такое чудо случилось, как ты думаешь, сделали бы мы хоть что-нибудь по-другому? – Ее сердце забилось быстрее, стоило подумать, что она может услышать, если он, наконец, решит объясниться с ней. – Не хочешь зайти в дом?

– Мы можем прогуляться немного? День чудесный, и я всегда любил реку.

Ханну снедала тревога, пока она шла за ним к заросшему