Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

Она вышла из ванной и села на лестницу. Не хватало еще испортить новую одежду, сидя на полу. Раз мужчина принес ей эти вещи, значит, сможет принести и другие, подумала София. Что-то почудилось ей в его взгляде – она и сама толком не знала что.

Сидя взаперти, София не переставала гадать, действовал ли мужчина в одиночку или подчинялся кому-то посерьезнее. Если второе, тогда понятно, почему он любой ценой пытался ее накормить: очевидно, в его обязанности входит следить, чтобы она оставалась жива.

Однако он позволил ей принять душ с выключенной камерой – это явно была его личная инициатива.

София стала думать о том, что знала о мужчине. О том немногом, что о нем знала. Теперь, когда она насытилась, ее организм вернулся в обычный режим, а мозг восстановил прежние способности. Этим надо было воспользоваться по полной и продумать планы, учитывая возможные варианты развития событий. Голодовка оказалась слишком опасной игрой.

София провела пальцами по коже чуть выше левой груди. Следы от тазера, которым обездвижил ее мужчина, уже прошли: несколько дней там оставались две маленькие дырочки и синяк. Судя по методу нападения, похищение точно произошло не спонтанно. Оно было тщательно продумано (если у Софии и оставались сомнения на этот счет, то подвал со звукоизоляцией окончательно их развеял), а значит, требовало определенной подготовки и квалификации. Ее могли похитить по заказу. А еще мужчина подстерег ее в лесу, где едва ли что-то могло пойти не так. Если не брать в расчет ее глупость – пошла через лес одна, хотя ей всю жизнь тысячи раз говорили так не делать, – остается два варианта. Либо мужчина специально следил за ней, возможно, несколько дней, пока ему наконец не представилась идеальная возможность, либо он точно знал, что в это время она будет идти к дому Дилана.

Нападение было настолько четко организованным, что просто не могло быть внезапным. Мужчина поджидал ее, притворяясь, будто наблюдает за птицами в бинокль – возможно, тот самый, с помощью которого он выслеживал и ее. Он даже одет был соответствующе. София, проходя мимо, не могла скрыть любопытства. Мужчина опустил бинокль и изобразил удивление, а затем – безумную радость. Он сказал ей, что заметил краснокрылого дрозда – большую редкость в этих краях, и не успела София ничего ответить, как он протянул ей бинокль. «Жена не поверит, когда я ей расскажу!»

Ее погубило любопытство. Девяносто девять процентов ее ровесников плевать хотели на краснокрылого дрозда, но только не она.

София взяла бинокль, и тут мужчина вытащил из кармана тазер и выстрелил ей в грудь. От разряда она потеряла сознание. А очнулась уже на заднем сиденье машины с мешком на голове.

Неизвестно, сколько времени она там провела. С тех пор как она вернулась в сознание, прошло минут десять-двадцать, но это никак не помогало определить, сколько они проехали. Потом машина остановилась, и мужчина вколол ей что-то в руку. Она даже не особо сопротивлялась: от шока страх отошел на второй план.

В подвале все изменилось. Она очнулась на матрасе, прикованная цепью к стене, и первые несколько часов просидела, обхватив колени и рыдая без остановки. Год назад они с Никки тайком посмотрели фильм «Комната». София знала, что ее ждет.

Но шли дни, недели, а мужчина только приносил еду и уходил.

Все было удручающе однообразно, пока София не решила объявить голодовку. В результате у нее появилась чистая одежда и ее прекрасно накормили; значит, она нужна живой.

Вечером, когда мужчина снова принес ей еду – на сей раз не изысканное лакомство, а обычный рис с курицей, – София ждала его стоя на лестнице.

Такого мужчина явно не ожидал. Он уставился на нее через приоткрытую дверь, держа поднос в руке. Потом медленно присел, не сводя с нее глаз, и опустил поднос на верхнюю площадку лестницы.

– Я ведь могу опять перестать есть, – проговорила София.

Мужчина взглянул на камеру.

– Это не поможет ни тебе, ни мне.

София пожала плечами:

– Мне терять нечего. Я хочу еще кое-что, кроме одежды.

– Не думаю, что…

– Ничего особенного. Зубную щетку и пасту, постельное белье и еще интересную книжку, толстую. Да, и радио.

Мужчина улыбнулся.

– Радио нельзя.

– Тогда принесите все остальное.

– Я ничего не обещаю.

– Я не буду есть, пока не принесете, – серьезно сказала София.

Мужчина вдруг уставился на поднос, словно впервые его видел. Потом посмотрел на Софию так пристально, как никогда. Закрыл дверь и исчез.

София поднялась на верхнюю ступеньку. Порой она забывала, что таскает за собой цепь, но потом начинала ненавидеть ее с новой силой. Она взглянула на поднос: тарелка риса с курицей, кусок хлеба и стакан апельсинового сока. Вся посуда пластиковая. Ничего необычного, все та же безвкусная еда.

По правде говоря, она уже проголодалась, да и мужчина дал понять, что в любом случае учтет ее просьбы. Рис был еще горячим. Она присела на верхнюю ступеньку и взяла пластиковую вилку. Придвинула к себе поднос и тут заметила под стаканом какую-то бумажку.

Софию бросило в жар. Она уже была готова схватить листок и прочитать – ведь там должно быть что-то написано, верно? Но тут вспомнила, что на камере прекрасно видно каждое ее движение. Тогда она решила поднять стакан вместе с запиской. Отпила немного сока и незаметно сунула бумажку в карман.

Она жадно проглотила ужин. Сердце бешено колотилось; она думала только о записке.

Едва доев, сразу пошла в ванную. Как обычно, почистила зубы пальцем и присела за дверью, прямо под камерой. Вытащила сложенную вдвое бумажку. Там и правда было что-то написано.

«БОЛЬШЕ НЕ ПЕРЕСТАВАЙ ЕСТЬ.

ОНИ ЭТОГО НЕ ПОТЕРПЯТ.

СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ Я ВЫКЛЮЧУ КАМЕРУ.

НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ».