Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

сорока пяти лет, о чем свидетельствует состояние его сперматозоидов. А второй, с группой крови О, тот совсем молодой, лет двадцати, — хотя у некоторых старичков сперма лучше, чем у молодых, детей запросто плодят. Ты только посмотри, сколько информации можно извлечь из одного дерьмового сперматозоида! А теперь удивляйся… Ну давай, удивляйся!.. Байкер Пупи, он же Педро Ордоньес Мартель, имеет кровь группы О… Ну почему ты не падаешь от удивления?

Конде и на самом деле не собирался падать от удивления — наоборот, он поудобнее уселся на стуле и поставил локти на стол. Взгляд его впился в лицо сержанта, словно требуя предельного внимания:

— Маноло, чего это у тебя глаза косят?

— Тебя это не колышет!

— Когда ты успел разузнать насчет Пупи?

— А ты не знал, что я быстрый, как стрела? Когда-нибудь мне присвоят звание самого исполнительного полицейского и наградят орденом. Короче, я закончил с патологоанатомом пораньше и, чтобы не ждать тебя попусту целый час, наведался в местный комитет и расспросил там про Пупи. В общем, как я понял, он наполовину люмпен — или люмпен с половиной. Занимается перепродажей мотоциклов. Родители у него вроде нормальные, поэтому отношения с сыном у них напряженные, но ему это по барабану. Слывет красавчиком и покорителем девичьих сердец. Не подумай, я не собирался встречаться с ним или еще там чего без твоего ведома, но тут что-то у меня внутри щелкнуло, сам знаешь, как это бывает: спит-спит, а потом щелкнет, и меня осенило: а ведь их семейный врач наверняка знает группу крови парня. Так оно, само собой разумеется, и оказалось. Группа 0, сказал мне врач и подтвердил, что Пупи исполнилось двадцать пять лет. Ну что скажешь, маркиз?

— Что я лично представлю тебя к этому ордену за находчивость. Только не путай мой титул, черт возьми, — беззлобно огрызнулся Конде и снова посмотрел в окно.

Был настоящий тропический полдень. Солнце нещадно жгло все, до чего могло дотянуться своими лучами, и тени получались короткими и тонкими. Как раз в это время из церкви на противоположной стороне улицы выходила монашка; сильный ветер тут же принялся рвать с нее одеяние. Никому не спастись от первородного греха. Две собаки на тротуаре, выполняя ритуал знакомства, попеременно обнюхивали друг у друга под хвостом, демонстрируя свои добрые намерения и желание подружиться.

— Итак, есть двое мужчин, один лет сорока или около того, второй гораздо моложе, и оба переспали с ней в тот вечер, но в разное время… Однако это не значит, что кто-то из них убил ее, верно?

— Почему же?

— Просто потому, что такое вполне можно допустить. Не забывай, в ту шальную ночь, ночь любви и смерти, состоялась еще вечеринка, на которой присутствовало несколько человек и… Надо побеседовать с Пупи. Если он знает того сорокалетнего мужчину… Послушай, сходи-ка, принеси кофейку!

— Думать будешь, начальник? — спросил Маноло издевательским тоном, но Конде предпочел не отвечать ему.

Он молча наблюдал, как хилый на вид сержант встал и вышел из инкубатора, как оба называли отведенную им на третьем этаже тесную комнатенку.

Конде вернулся к неизменно влекущему его окну. Он уже давно объявил своим любимым пейзажем этот кусок города, протянувшийся от ложных лавров, окружающих полицейское управление, до самого океана, который едва угадывался вдали. Вот старая церковь без башен и колоколен, несколько тихих домов, с чьих стен еще не успела облезть краска, многочисленные скверы, начальная школа, откуда, как и положено, доносятся детские голоса. В ярком солнечном свете контуры деталей размывались, краски сливались, создавая, по мнению Конде, художественно совершенную картину в духе импрессионизма. Ему и вправду хотелось подумать; Дед велел, чтобы он с головой окунулся в эту темную историю, а лейтенант лишь едва прикоснулся к ней кончиками пальцев. Ему становилось все труднее вновь и вновь говорить о смерти, наркотиках, алкоголе, изнасиловании, сперме и крови, когда он знал, что рыжеволосая женщина с саксофоном, возможно, будет ждать его уже сегодня вечером. Конде все еще не избавился от раздирающих душу мыслей о Тамаре. Об этой женщине он мечтал почти двадцать лет, думая о ней, мастурбировал с юности до зрелого возраста, до тридцати пяти лет. Но вот однажды, после ночи безумной любви, Конде вдруг понял, что попытка удержать эту женщину с самого начала была беспочвенной фантазией, тщетной юношеской мечтой — с того дня 1972 года, когда он влюбился в самую красивую в мире девушку… Однако интересно, в котором часу Карина вернется из Матансаса? И стоит ли обольщаться иллюзией новой любви?

Он в пятый раз вдавил палец в кнопку звонка, уже смирившись с тем, что дверь не откроется, несмотря на все его беззвучные мольбы и нервные постукивания ногой по полу: он хотел, чтобы Пупи вышел, хотел поговорить с Пупи, хотел, если такое реально и возможно, свалить все на Пупи и забыть об этом деле. Но дверь так и не открылась.

— И где его черти носят?

— Конде, а ты представь себе байкера на мотоцикле…

— Да плевать мне на мотоциклы. Поехали в гараж.

Они дождались лифта, и Маноло нажал кнопку с буквой «S», обозначающую цокольный этаж. Двери раздвинулись в просторном и пустом подвальном помещении. Только в сторонке стояли две вечные «американки» из несокрушимых выпусков пятидесятых годов.

— Где его черти носят? — повторил лейтенант, и Маноло на этот раз прикусил язык.

Они поднялись по пандусу к выезду на улицу Лакрет — недалеко от перекрестка с улицей Хуана Дельгадо. Стоя на тротуаре, Конде повернулся, чтобы еще раз осмотреть здание — самое высокое и современное в округе; потом зашагал к припаркованной «Ладе-1600», на которой они приехали из управления. Маноло прилаживал на место радиоантенну; он всегда убирал ее — на всякий случай, — если приходилось оставлять машину на улице. Конде открыл правую переднюю дверцу.

— Какие будут указания? — спросил Маноло, когда оба уселись, и завел мотор. Конде бросил взгляд на часы — еще не было и двух. У него возникло тягостное предчувствие, что им сегодня уже ничего не светит.

— Поверни здесь на Хуана Дельгадо и остановись на углу улицы Милагрос.

— Куда мы теперь?

— Мне надо повидаться с приятелем, — заговорил Конде уже после того, как проехали несколько кварталов и Маноло начал тормозить. — Жди меня здесь, я пойду один, — добавил он и вылез из машины, одновременно закуривая.

Конде шагал по улице Милагрос, и все не стихающий ветер, посланный сюда не иначе как из преисподней, опять швырял ему в лицо тучу пыли, которая терзала кожу булавочными уколами.