Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

следующий день после Райского праздника[8], когда правитель Милана осыпал Леонардо похвалами перед всем двором, или же все могло оказаться совсем наоборот.

– Идите, идите, – сказал Лодовико со спокойной улыбкой. – Господин сборщик, кажется, вас зовет камергер.

Это был не слишком ренессансный способ предложить господину сборщику податей поскорее удалиться, поскольку правитель Милана хотел поговорить с Леонардо с глазу на глаз. Бергонцио Ботта, поклонившись, стал пятиться назад, развернулся и направился в сторону башни Санто-Спирито. Лодовико помолчал, осмотрел все вокруг, не глядя на Леонардо, а затем медленно прошел к широким южным воротам, подав знак Леонардо следовать за ним.

– Ваша светлость сегодня кажется особенно довольным, – осмелился заметить Леонардо, пытаясь определить настроение работодателя.

– Так и есть, маэстро Леонардо, так и есть, – ответил Лодовико, не переставая улыбаться и продолжая шагать. – И знаете почему?

– Надеюсь, ваша светлость соблаговолит поделиться со мной причинами своей радости.

– Это, конечно, не секрет, – ответил Моро. – Уже нет. – Император Максимилиан Габсбургский окажет нам честь, взяв в жены нашу горячо любимую племянницу Бьянку Марию, по случаю Святого Рождества. Дом Сфорца соединяется с императором, маэстро Леонардо.

Ах, вот оно что. Уже несколько месяцев Лодовико пытался пристроить в жены Бьянку Марию Сфорцу Максимилиану Габсбургскому, императору Священной Римской империи, льстя ему непрерывными заверениями в дружбе и, главное, огромным приданым. При дворе шепотом говорили о четырехстах тысячах дукатов, то есть больше половины годового дохода всего герцогства. Это примерно как если бы нынешний министр экономики пообещал выдать дочь за президента США, предложив в приданое половину налоговых поступлений нашего полуострова – сумму, которая исчисляется миллиардами.

– Мы отправимся со свадебным кортежем в начале ноября, маэстро Леонардо. И будет совсем не сложно организовать отъезд невесты, собрать всех наших близких, нашу свиту здесь, в замке, устроить фейерверки, – даже очень легко. Знаете, почему?

Ах, ах.

У Лодовико Моро было образование, выдающееся даже для знатного господина той эпохи, хоть и без особого упора на греческую философию. Однако, судя по всему, он отлично усвоил диалектические приемы Сократа, которые заключаются в том, чтобы заставить самого собеседника изречь нужный ответ, попросту прижав его к стенке. Когда Моро начинает целовать тебя в шею, – говорили при дворе, – будь начеку: сейчас он задерет тебе подол сзади.

– Нет, ваша светлость.

– Потому что в нашем распоряжении эта великолепная площадь, – сказал Лодовико, широким жестом указывая на Оружейный двор, окруженный стенами. – Этот великолепный просторный, широкий внутренний двор. А напротив… – Лодовико, уже подойдя к воротам, поднятой вверх ладонью указал на огромное пространство перед подъемным мостом. – А напротив, как видите, площадь еще больше, идеально ровная, без всяких излишеств. Иными словами, мессер Леонардо, совершенно пустая.

И взгляд Моро, оторвавшись от площади, обратился на Леонардо. На лице еще блуждала улыбка, в глазах ее уже не было.

Прошло четыре года с того дня, когда Лодовико официально поручил ему то самое дело, с которым, как похвалялся Леонардо, он справится лучше любого другого. И десять лет с тех пор, как он поклялся, что сможет это сделать.

Десять лет назад Леонардо предстал перед Лодовико Моро с длинным письмом, в котором утверждал, что может проектировать бомбарды, прокладывать подземные реки и рвы, строить неприступные замки, и лишь в конце этого письма вскользь упомянул, что немного умеет и рисовать. Это было уже примечательно, особенно учитывая, что да Винчи был приглашен в Милан в качестве музыканта, виртуоза игры на лире да браччо собственного изобретения[9]. Но одна фраза в письме особенно поразила Лодовико Моро.

Я смогу взяться за создание коня из бронзы, который станет бессмертной славой и вечным почитанием великой памяти Вашего господина-отца и доблестного дома Сфорца.

Это обещание превратилось в придворное поручение, благодаря которому Леонардо получил жилье – двухэтажную мастерскую в Корте Веккья рядом с собором, где он работал, и (теоретически) солидное жалованье. Но за годы это обещание, по мнению некоторых, стало приобретать оттенок хвастовства. И среди этих некоторых был и сам Моро.

– Вот уже три года, маэстро Леонардо, как вы уверяете меня, что душой и телом отдаетесь разработке памятника памяти моего господина-отца, – продолжал Моро, не отрывая взгляда от Леонардо. – Вы не раз заверяли меня, что памятник находится в стадии реализации, настолько уверенно, что я специально приказал расчистить и выровнять это обширное пространство перед замком, где мы сейчас стоим.

– Я счастлив сообщить вашей светлости, что глиняная модель коня почти готова и сможет быть выставлена в конце следующей недели на этой самой площади.

– Глиняная модель? – Лодовико приподнял бровь. – Вы серьезно?

– Глиняная модель в окончательном размере, ваша светлость. Семь метров в высоту: никогда еще не было конного памятника такой высоты и представительности. Честное слово: модель будет выставлена здесь менее чем через десять дней.

– А, да это прекрасная новость. Великолепно. Потрясающе. А скажите-ка мне, вы намерены воздать вечную почесть моему господину-отцу памятником из глины или собираетесь пойти дальше и подарить ему еще и красивую бронзовую накидку? Мы ведь не в вашей солнечной Тоскане, маэстро Леонардо. В зимние ночи, знаете ли, здесь, в Милане, очень холодно. Я бы не хотел, чтобы мой господин-отец простудился без должного металлического облачения.

Лодовико Моро не был глупцом и прекрасно знал, что покрыть расплавленной бронзой объект высотой более семи метров – задача нелегкая. Этим мы не хотим сказать, что он понимал все технические и инженерные трудности, а просто намекаем на то, что ему была известна сложность изготовления бронзовых предметов, которые должны были бы быть одновременно легкими и прочными. А если конкретно, Лодовико Моро думал о пушках. Пушках, которые умела делать французская армия, а он – нет.

– Изначально, ваша светлость, я предполагал заливать расплавленный металл в форму лошади, лежащей на спине, ногами вверх. Это позволило бы избежать одной проблемы: водяных пузырей, которые превращаются в воздух от избыточного тепла, вырываются наружу, вскипая и извергаясь на поверхность бронзы, поскольку…

– Мне кажется, это прекрасная идея. Если я правильно понимаю, водяной пар будет выходить через ноги. Почему вы не воплощаете ее в жизнь?

– Ваша светлость все прекрасно уловил. К сожалению, ваш прекрасный город холоден и влажен не только над землей, ваша светлость, но и под ней.

– Что вы хотите сказать?

– Что, выкопав яму, способную вместить форму нашей лошади, мы тут же наткнемся на водоносный слой, который протекает под Миланом, ваша светлость. Лошади из плоти и крови умеют плавать, но для бронзовой лошади вода будет весьма вредна.

Моро устремил на Леонардо ледяной взгляд. В следующее мгновение губы