Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

решающим фактором: Моро мог выйти из замка по своим делам и спокойно отправиться в дом любовницы, учитывая, что ее муж в тот период проживал в Сан-Джованни-ин-Кроче, под Кремоной.

Именно поэтому сегодня на вечере у Галлерани и находился Джакомо Тротти, посол Эрколе, герцога Феррарского. Чтобы хорошенько рассмотреть Галлерани, понять, украшает ли ее лоб новая драгоценность или же она щеголяет в платье из узорчатого бархата, из тех, что вытканы золотой нитью, – такие подарки мог сделать только Моро, как он обычно и поступал в залог любви. Можно не сомневаться: от мужа такие подарки она получать не могла. Граф Лодовико Карминати Бергамини, за которого Моро выдал Чечилию, когда удалил ее из замка Сфорца, был одним из самых скупых людей во всем Милане, даже во всей Священной Римской империи.

– Спасибо, синьорина Тереза, – сказал Тротти тоном вежливой печали, – могу я вам помочь закрыть сундук?

– Благодарю вас, ваше превосходительство, но я справлюсь сама. Как открыла, так и закрою. Вот видите?

И Тереза, подмигнув, указала на странный механизм из дерева и железа, вставленный между ящиком и крышкой, заканчивающийся чем-то вроде руля.

– Его изобрел мессер Леонардо и подарил моей госпоже, – сказала Тереза с гордостью, как будто сделала это сама. – Это механизм с рычагом. Поворачиваешь руль вот так, и крышка поднимается и опускается сама, и никакой силы не надо. Эта штука – чудо, и вы представить себе не можете, сколько времени она нам экономит. Мессер Леонардо – гений, вы согласны?

– Без сомнения, – ответил Джакомо Тротти, которому впервые за весь его дипломатический день представился случай сказать то, что он действительно думает. – Полагаю, для мессера Леонардо нет ничего невозможного.

– Но это невозможно!

Мужчина в розовом с досадой захлопнул сундук. За его спиной с задумчивым видом стояла смуглая женщина лет пятидесяти. Она глядела на него, уперев руки в бока.

– Может, ты оставил их в мастерской? Ну, в той комнате наверху.

– Не может быть! Я прекрасно помню, что положил их сюда, меньше месяца назад.

– Прекрасно! Ну, прошел всего месяц…

Человек в розовом покачал головой, глядя на сундук, будто это была его вина. Затем он поднял голову и посмотрел на женщину. У него было немного странное лицо, скорее мужественное, чем красивое; в длинных светлых волосах виднелись седые пряди, а борода была практически не тронута сединой. Его глаза, обычно добрые, теперь сузились от злости, – так злятся на родителей.

– Будь добра, поменьше сарказма, Катерина. Это важные документы, я не ношу их с собой просто так.

– Может, их взял Салаи? Ты же сам говорил: он ворует все, что не прибито к полу…

Охваченный внезапным волнением, что, кстати, случалось с ним весьма часто, мужчина повернулся и вышел в соседнюю комнату, не переставая говорить.

– Джакомо прекрасно знает, что мои бумаги трогать нельзя. А не то я его выпорю и оставлю без ужина. – Он перебирал бумаги на грубо тесанном столе, продолжая говорить, обращаясь к женщине. – Кстати, об ужине, Катерина, пожалуй, целый каплун на троих – это многовато. Сегодня я попрошу вас немного убавить пыл. У нас есть бобы и репа, думаю, этого хватит.

– Да, для тебя хватит. К тому же немного мяса пошло бы тебе только на пользу. Ты очень исхудал с тех пор, как я приехала. Прошло три месяца, а ты потерял фунтов десять.

– Три месяца… а мне кажется, будто прошло десять лет, – сказал мужчина, продолжая поиски. – Не говоря уж о том, что я не ем мясо мертвых животных и не буду есть его ни сегодня, ни завтра: никогда. А из-за чего я теряю вес, так это из-за чертова памятника, этой конной статуи. А теперь еще не найти эти проклятые листы – черт знает, куда они сгинули.

– У листов нет ног, они не умеют ходить, сынок.

– А вот матери иногда не уходят куда подальше, Катерина, матушка моя. Почему бы вам не передвинуться куда-нибудь и не дать мне спокойно поискать?

– В молодости ты не был таким грубым. И таким скупым.

– А вы откуда знаете? Вас же тогда не было. Что до скупости – меня довели до этого, мне не платят уже два месяца. С вашего позволения. – Мужчина отстранил мать рукой, направился к курятнику и начал рыться в клетках.

– Я не чистила ими курятник, – сказала Катерина терпеливо.

– Я бы не удивился, если бы вы это сделали, – ответил мужчина, вставая на ноги и поправляя пояс на своем розовом одеянии. – Как будто такого никогда не… Погодите, я вдруг что-то засомневался…

Мужчина, не убирая правой руки с пояса, левой потянулся к воротнику розовой куртки, надавил вниз и вытащил из-под одежды записную книжку, полную сложенных листов и бумажек. Положив ее на стол, он с величайшей осторожностью открыл ее и извлек два листа желтоватого пергамента, на которых были видны рисунки лошадей с надписями и еще какими-то предметами вокруг. Он быстро прикрыл лицо рукой и возвел глаза к небу.

– Ты носил их на себе? – хихикая, спросила Катерина.

– Должно быть, я положил их туда два дня назад, перед тем как отправиться в замок, – ответил он, глядя на мать, словно пытаясь понять, не сердится ли она. – Простите, Катерина.

– Ты мог бы иногда называть меня мамой.

– Простите, мама. Я столько всего теряю, что иногда…

Сухой стук крепких костяшек в дверь прервал его речь. Катерина обернулась, но мужчина ловко обошел ее и пошел открывать. Не то чтобы он стеснялся своей матери, но… В общем, может быть, чуть-чуть. В зависимости от того, кто этот посетитель. Но в столь ранний час посетитель мог быть только один.

Мужчина в розовом открыл дверь и увидел перед собой человека чуть ниже ростом и значительно старше. Он был одет в черный парчовый камзол и стоял с непокрытой головой: шляпа уже была в руках в знак почтения. По всему видать, слуга, из важных, но все же слуга.

– Мессер Леонардо да Винчи? – спросил пожилой мужчина.

– К вашим услугам, – ответил тот.

Два

– О, мессер Леонардо, как я рад видеть вас.

Посреди просторной площади, известной как Оружейный двор[7], стоял Лодовико Моро, он знаком попросил Леонардо подойти. Рядом с ним был герцогский сборщик податей, сиятельный кавалер Бергонцио Ботта, худой человек с хищным взглядом. Под мышкой он, как обычно, держал толстую бухгалтерскую книгу.

– К услугам вашей светлости, – осторожно ответил Леонардо. Всякий раз было трудно понять причину вызова ко двору Моро. Это могло быть воодушевление, как на