Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

class="p1">Говоря это, Аглаэ бросила взгляд в конец зала на палисандровые часы с маятником, декорированные мозаикой из разных пород дерева. Стрелки приближались к полуночи. Если все пройдет как задумано, Подвох уже скоро должен покинуть квартирку милейшего Феликса Арвера. Взломать входную дверь для такого мастера – детская забава, обычные замки́ для него никакой сложности представлять не могут, и он наверняка давно уже сумел тихонько проникнуть в квартиру, не всполошив соседей. В любом случае с ним пошел Тафик – постоять на стреме. Теперь оставалось лишь надеяться, что двое полицейских сумеют достать мешок из каминной трубы, и главное – что в нем окажутся драгоценности, украденные из особняка Крейанкура. После этого им понадобится всего полчаса, чтобы с улицы Урсулинок доехать на фиакре до «Парижского кафе». А пока ей придется продолжать отвлекать Арвера, ломая перед ним комедию.

– Дорогая Аглаэ! – не унимался восторженный поэт и по совместительству клерк из нотариальной конторы. – Как бы я хотел, чтобы вы могли читать во мне, как в открытой книге! Тогда бы вы знали, насколько это завуалированное признание, каковое вам пришлось высказать в подобной форме из-за девичьего стыда – о, сколь трепетно-восхитительного! – переполнило мое сердце чистейшим ликованием. Вы только что сделали меня счастливейшим из смертных! Теперь я мечтаю лишь о том, чтобы вы отныне стали моей музой, единственной вдохновительницей всех моих творений!

Он и дальше говорил так выспренне и с таким пылом, что это было уморительно, а голос у него ломался, как у подростка, – то басил, то давал петуха. Этот вокальный экзерсис смешно контрастировал с обликом унылого клерка и густой бородой, которая его старила. Все больше и больше увлекаясь собственной речью, Феликс помогал себе экзальтированными жестами – прижимал ладонь к сердцу, то и дело вскидывал руки, декламируя сонет, как вдохновенный артист на подмостках.

«С ума сойти! У этого олуха очень искренний вид. Похоже, он и правда в меня влюбился! – мысленно ужаснулась Аглаэ. – Если бы у меня не было веских оснований считать, что передо мной убийца и грабитель, я сочла бы эту мальчишескую неуклюжесть даже трогательной. Решительно, Валантен прав, когда говорит, что порок и злодейство умеют принимать разные обличья, даже самые невероятные, в этом грешном мире!»

Она слушала не перебивая. Достаточно было время от времени подбадривать Феликса одной из тех сногсшибательных улыбок, секрет которых был ей хорошо известен, чтобы он не умолкал, расписывая сюжеты грядущих поэм – посвященных, все как одна, конечно же, только ей, – и рисуя будущее, в котором взаимная страсть вознесет их на небывалые вершины и сделает самой знаменитой парой в престижных салонах литературного мира.

– А знаете что, душенька моя? Я завтра же возьмусь сочинять новую пьесу. И это будет не какой-нибудь там водевиль, а романтическая трагедия на тему запретной, несбыточной любви. Она станет моим шедевром! Разумеется, главная роль будет принадлежать вам! Я умираю от желания снова увидеть вас на подмостках. Мое перо и ваш непревзойденный актерский талант распахнут для нас обоих врата к успеху. Рядом с вами я чувствую, что готов горы свернуть!.. Аглаэ? Но вы меня, кажется, не слушаете…

Феликс в любовной горячке только сейчас заметил, что его спутница отвлеклась. Аглаэ и правда отвернулась от него и смотрела в сторону входа в зал из вестибюля – порог только что переступил смуглый великан с могучим торсом и пышными, черными как смоль усами. Сейчас он обводил суровым взглядом столики, будто искал того, с кем у него назначена встреча.

– Простите, что? – рассеянно обронила Аглаэ.

– Я говорил вам, что мне не терпится увидеть вас на театральной сцене. Вы созданы для того, чтобы блистать на подмостках и вызывать всеобщее обожание. Согласитесь, работа в полиции – совсем не женское дело. Позволю себе заметить, что это даже как-то неприлично. Страшно представить, с каким сбродом вам каждый день приходится общаться, и я уж не говорю о бездельниках и грубиянах, каковыми нужно признать большинство ваших коллег. При мысли об этом у меня волосы встают дыбом!

Тут Аглаэ должна была признать, что наглости поэт уж точно не лишен. Этот человек совершил убийство из корыстных побуждений, подставил лучшего друга, бросил его гнить в тюрьме вместо себя – и он же еще пытается учить ее, что прилично для женщины, а что неприлично! При иных обстоятельствах она бы наградила его пощечиной!

Но сейчас вместо этого Аглаэ спокойно встала и, мимолетно коснувшись его руки, жеманно проговорила:

– Пойду попудрю носик, вы не возражаете? Ведь актриса всегда должна выглядеть безупречно, чтобы очаровывать зрителя.

Подтекст этого высказывания Феликс, разумеется, не уловил, поэтому лишь кивнул, а потом с блаженным выражением лица смотрел, как она удаляется, и скользил мечтательным взглядом по изгибам соблазнительной фигуры.

Аглаэ, выйдя в вестибюль, сразу приметила там весьма своеобычную парочку, которую составляли исполин Тафик и его миниатюрный напарник Подвох. Настал решительный момент, и девушку вдруг охватила тревога, что миссия провалилась.

– Ну как? – выпалила она дрожащим голосом, бросившись к ним.

Лукаво подмигнув, Подвох откинул полу плаща и продемонстрировал холщовый мешок, привязанный к поясу:

– Дело сделано. Камину в спальне твоего рифмоплета и правда не хватало хорошего трубочиста.

– В мешке – драгоценности? – спросила Аглаэ.

– Малая часть, – досадливо поморщился карлик. – Он, надо думать, уже слил остальное какому-нибудь барыге. Но кое-чего полезное тут есть. Тот самый дорогущий гарнитур с голубым жемчугом в полном составе: ожерелье, браслет и серьги. Вещицы больно уж приметные, легко распознать чьи, так что барыга мог и забояться их брать.

– Да не важно! – проворчал Тафик басом. – Этот гарнитур и так тянет на неопровержимое доказательство. Так что мы делаем дальше? Вяжем шельму?

– Ни в коем случае! – охладила его пыл Аглаэ. – Я же говорила вам, что сказал префект Жиске. Никто из сотрудников Бюро темных дел не должен совать нос в это расследование. А значит, мы просто отдадим мешок Видоку, и он завтра утром самолично арестует Арвера. Идите, друзья, а мне нужно доиграть до конца мелодраматический спектакль, раз уж нашему поэту так хочется, чтобы я вспомнила о своем театральном прошлом. Ничего, скоро этому негодяю будет не до театров!

Глава 26

Один мертвец, одна невинная душа

После беспокойной ночи, когда удалось вывести на чистую воду аббата де ла Нёя, Валантен постарался исчезнуть из поля зрения других обитателей замка Мелье. Атмосфера там установилась предгрозовая, чему, конечно же, немало поспособствовало назначение новой даты вооруженного восстания, но не только – дело было еще и в том, что напряженные