Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

– Все очень просто. Агент передал мне фальшивое письмо для герцогини, то самое, о котором она говорила нам сегодня утром. Поскольку я знаю, как устроены внутренние каналы связи в нашей организации, моей задачей было передать это письмо по назначению так, чтобы не возникло сомнений в его подлинности.

Валантен начал понимать масштаб предательской махинации, жертвой которой стала несчастная герцогиня, и, несмотря на то что сам он не принадлежал к ее лагерю, почувствовал в глубине души сожаление и искреннее сострадание к прекрасной и отважной Марии-Каролине. Она доказала свою смелость, вернувшись из-за границы, чтобы встать во главе верных шуанов, и горько было думать о том, что ее ждет поражение из-за таких ничтожных предателей, как похотливый священник-извращенец, сбившийся с пути праведного.

– Ты хочешь сказать, что известие о начале восстания на юге – это блеф, призванный заманить вандейцев в ловушку? – уточнил Валантен, не сумев скрыть отвращения, которое он питал к этому человеку. – Полагаю, сегодня ты так спешил в лес для того, чтобы передать своим хозяевам новую дату восстания в бокаже, так?

Аббат де ла Нёй неверно истолковал перемену в тоне того, кого он считал легитимистом из парижского комитета, – видимо, решил, что Валантена охватили сомнения, когда тот услышал о неминуемом поражении восстания, и теперь его решимость поколеблена.

– Южные провинции, а равно и столица сейчас под полным контролем, – заговорил аббат еще увереннее. – Вандея и юг Бретани – последние очаги роялистского сопротивления, и цель нынешнего маневра в том, чтобы подавить их окончательно… Как видите, дело Генриха Пятого и его матери уже проиграно… Послушайте, вы сразу показались мне весьма разумным молодым человеком. Если вы не выдадите меня сегодня, я замолвлю за вас словечко в нужный момент.

Поскольку аббат, сказав это, попытался подняться на ноги, Валантен отправил его обратно на землю мощным ударом ноги в грудь. Де ла Нёй забарахтался на спине, размахивая конечностями, как перевернутая черепаха.

– Ты не заслуживаешь ни единого шанса, презренный! – процедил инспектор. – Но так уж вышло, что сейчас у меня есть личные причины не выдавать тебя.

– Благодарю! О, благодарю вас! – возликовал предатель, и в голосе его слышалось удивление, смешанное с недоверием. – Господь стократно воздаст вам за милосердие! Даю слово, вы не пожалеете о том, что спасли меня!

В благородной душе молодого полицейского все восставало против двуличия и малодушия, явленных аббатом. Больно было сознавать, что они оба находятся на одной стороне и теперь он должен защищать этого негодяя. Более того – на самом деле Валантен чувствовал, что ему куда ближе такие люди, как Ларош-Сент-Андре, Блэкберн и даже Бовуар, чем это жалкое отребье, согласившееся предать своих друзей и потерявшее человеческое достоинство при первой же угрозе.

– Нет, я не отдам тебя на суд тех, кого ты предал, – сказал Валантен, уже не пытаясь скрыть брезгливость, – но предупреждаю: в ближайшие дни держись от меня подальше. Иначе отвращение, которое ты у меня вызываешь, обернется чем-то большим, и я не удержусь от возмездия, которого ты заслуживаешь.

С этими словами, произнесенными ледяным тоном, инспектор развернулся и зашагал через калитку к замку не оборачиваясь. Его переполняли ярость и омерзение. Решив проследить за аббатом, он взял ложный след и впустую потерял драгоценное время. «Придется кое у кого потребовать объяснений, – гневно подумал Валантен. – Я уже сыт по горло этой секретностью!»

Глава 25

Свидание

– Женское сердце навсегда останется для меня terra incognita[99], неразрешимой загадкой! – В блаженной улыбке Феликса Арвера, адресованной Аглаэ, читалось искреннее недоумение. С тех пор как они вдвоем заняли столик в «Парижском кафе» на пересечении бульвара Итальянцев с улицей Тебо, начинающий поэт, казалось, никак не мог поверить своему счастью.

– Почему вы так говорите, друг мой? – поинтересовалась прекрасная брюнетка.

Феликс, стараясь скрыть неловкость, тянул время – отставил бокал, из которого только что сделал глоток шампанского, протер салфеткой, переставил, потом обвел взглядом столики вокруг, сплошь занятые влюбленными парочками.

– Вчера, – заговорил он наконец, – когда вы пришли ко мне домой, вы говорили только о дружбе, о духовном родстве, и я уж было смирился со своей ролью случайного кавалера на время отсутствия вашего знаменитого Валантена. И вдруг вы приглашаете меня на свидание в одно из самых романтичных и чарующих местечек Парижа! Согласитесь, тут есть от чего прийти в замешательство!

Это заведение – на редкость изысканное, с обтянутыми алым бархатом банкетками, хрустальными люстрами, бесчисленными зеркалами и роскошно обставленными уютными залами – действительно было одним из самых модных в столице. Его давно облюбовали денди и литераторы-романтики. Даже эпидемия холеры не распугала прославленных завсегдатаев – сюда частенько захаживали Альфред де Мюссе, Виктор Гюго, Жерар де Нерваль и прочие знаменитости в галантной компании. После девяти вечера буржуазная клиентура покидала столики кафе и отправлялась в театральные ложи, а приватные кабинки занимали влюбленные парочки, как правило неженатые, и ворковали, как голубки, в покое и уединении. В отличие от других, менее дорогих заведений – к примеру, «Под синим циферблатом» на бульваре Тампль, – «Парижское кафе» не имело сомнительной репутации и, несомненно, было самым подходящим местом в столице для приятных знакомств и начала романтических отношений. Эрос и Дионис дарили его своей благосклонностью.

– Для ревностного почитателя Женщины с большой буквы, каковым вас называют, вы, сдается мне, плохо умеете читать в сокровенных глубинах ее души, – изрекла Аглаэ. Она поставила локоток на стол и подперла ладонью подбородок – эта поза лучше всего подчеркивала бунтарское выражение ее прекрасного личика. – Видите ли, мы, женщины, обожаем чувствовать себя желанными, но для нас мука мученическая позволить тому, кто привлекает нас самих, угадать, что он обрел над нами некую власть.

– Должен ли я расценивать это как…

– Я считала вас достаточно проницательным и деликатным, для того чтобы не требовать публичных признаний от женщины. Читайте намеки и знаки – они расскажут вам о зародившейся нежной склонности. Знайте при этом, что от мужчин я жду пусть не чрезмерного, но все же внимания, а инспектор Верн в последнее время слишком часто оставлял меня и вовсе без такового. Как гласит пословица, с глаз долой – из сердца вон!

Последние слова девушка сопроводила чертовски обольстительной улыбкой. Феликс уже не мог сдерживаться – он потянулся через столик и кончиками пальцев погладил руку Аглаэ, в которой та держала бокал.

– Ах, Аглаэ! – томно вздохнул молодой человек. – Вы и представить не можете, как отрадно это слышать! Стало быть, я могу надеяться?..

– Ну конечно, надейтесь, Феликс! Надейтесь! Надежда торопит жить, ведь правда?