Читать книгу - "Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов"

дверь. Сначала нерешительно, а потом все сильнее, пока наконец она не приоткрылась на небольшую щель. Хриплый голос рявкнул:

— Чего барабанишь? Закрыто!

— Пожалуйста, мне на пять минут. Вещи для покойницы отдать. Я не знала, что закрыто.

— Три тысячи, — ответил невидимый собеседник.

Женщина растерялась:

— Но я… у меня… нет. Я же просто хотела попрощаться и вещи отдать. Она же в одной ночнушке.

— Ну и отвали тогда, — рявкнули ей в ответ.

Лев в салоне автомобиля вскипел. Он нечасто пользовался служебным удостоверением, если не нужно было решать рабочие вопросы. Но уже выучил, что некоторые понимают только силу, признают только деньги и боятся лишь красных корочек, которыми тычу им почти в лицо. Он вылетел из машины, на ходу доставая служебное удостоверение, сунул его в темную щель, в которой маячило бледное лицо, и ногой зафиксировал дверь:

— Открыл быстро!

Вход в морг тут же отворился, и его спутница смогла зайти в темный коридор. Пожилой неопрятный мужчина с большим ключом в руках, не то санитар, не то сторож, пробурчал недовольно:

— Чего сразу не показали. Я бы открыл без вопросов.

— Где покойники? — рявкнул Лев. С такими типами не стоит церемониться, они, будто животные, мгновенно чувствуют власть уверенных людей и выполняют их приказы без лишних рассуждений.

Мужчина торопливо потянул на себя белую дверь:

— Так это, в холодильнике.

— Идем. — Лев взял Катю за руку и вместе с ней прошел внутрь.

Щелкнул выключатель, и яркий свет залил пространство. Пришедший в себя мужчина засуетился у квадратных дверок:

— Кто нужен-то? Которую недавно привезли? С головой разбитой? — Он выкатил тело, прикрытое тканью. — Так вот она. А чего хотели-то?

Лев чувствовал, как дрожит женская рука. Но девушка набралась мужества и спросила:

— Можно я ее одену? Платье и кофту.

Опер с сомнением покачал головой:

— После вскрытия, боюсь, будет выглядеть все очень… пугающе.

— Так не вскрывали ее, — встрял в разговор сторож-санитар. — У нас тут специалистов не водится таких. В город ее отправят, когда бумага придет из полиции, там и вскроют.

— Переодевайте. — Полковник отвернулся в сторону, чтобы не смущать спутницу.

Сопровождающий бочком зашагал к двери и исчез со словами:

— Если чего, кричите.

В тихом помещении зашуршала ткань, с тихими всхлипами женщина начала переодевать тело.

— Помощь нужна? — Лев не мог оторваться от отражения в стекле. За окном уже сгустились сумерки, и в холодном казенном свете силуэты отражались нечеткими контурами. И ему вдруг пришло в голову, что все происшествия в санатории такие же зыбкие, с постоянно меняющимися причинами и виновниками. А он никак не может добраться до реальности и видит лишь какое-то размытое отражение.

— Я закончила. — Женский голос был едва слышен от напряжения.

Лев подошел поближе, взялся за край каталки и осторожно начал закатывать тело. Стоящий в ногах пакет покачнулся и с размаху шлепнулся на пол, по щербатым плиткам рассыпалось его содержимое: заколки, тонкий, все еще окутанный духами хозяйки шарф.

— Простите, это я виновата. — Она ринулась собирать вещи. — Совсем голова не соображает от волнения.

Лев тоже опустился на корточки и принялся ей помогать. У женщины рядом ходуном ходили руки. Она едва слышно произнесла:

— Мне не страшно, нет. Просто это в первый раз. Я видела мертвых, но не одевала вот так. Извините, что втянула вас в это.

— Все в порядке, Катя. Вы делаете хорошее дело, а мне не тру… — Опер вдруг застыл в двадцати сантиметрах от головы покойницы. Он торопливо закинул в пакет собранные шпильки и наклонился к телу. Осторожно отогнул край уха и уставился на крохотную черно-красную точку на сморщенной коже. Потом так же осторожно разжал пальцы и нащупал телефон в кармане:

— Роман, это полковник Гуров. Будешь готовить бумаги на экспертизу по Костиной, запиши обязательную токсикологию. И укажи эксперту: за правым ухом покойницы есть след от укола. Да, прямо за ухом. Да, знаю, это странное место. Понимаю, что токсикология долго и у вас не делают. Подождем, это важно.

Он накрыл тело тканью, закатил носилки в холодильную камеру и закрыл плотно дверцу.

— Катя, давайте я отвезу вас домой, — предложил полковник.

Лаптева так была измучена, что без лишних слов сразу согласилась. Только в машине, пока они ехали к общежитию, спросила:

— Получается, ее убили этим уколом, а не ударом по голове?

Но опер молча покачал головой: обсуждать это нельзя. И Лаптева послушно кивнула, поняв его без слов. Женщина уже начала выбираться из машины, когда опер ошеломил ее вопросом:

— Катя, вы же по объявлению в санаторий попали?

Та кивнула в растерянности, не понимая, к чему он ведет.

— А где вы его увидели?

Женщина ткнула в небольшое здание с желтыми квадратами витрин.

— Вон там местный супермаркет, оно висело у двери. Зачем вам?

— А что в нем было написано?

— Что требуются горничные в санаторий, график и адрес.

— А когда вы пришли, кто с вами разговаривал, кто проводил собеседование?

— Сначала Ираида Яковлевна, но она просто спросила, откуда я узнала про вакансию, а потом отправила меня к Наталье. Та меня уже расспросила обо всем, проверила документы.

— Спасибо, — поблагодарил женщину опер.

А та смутилась:

— Это вам спасибо, возитесь со мной, помогаете. А мне даже отблагодарить вас нечем.

Он пожал на прощанье ее узкие пальцы:

— Вы даже не представляете, как помогли мне.

Машина тронулась и исчезла в полутьме, оставив Катю в растерянности от неожиданного комплимента. Автомобиль проехал по улочкам затихшего городка, выбрался на трассу и покатился по широкой пустой ленте асфальта. Возле знакомого указателя нырнул на дорогу между деревьев, промчался еще пару километров и вдруг свернул в противоположную от санатория сторону. Лев Гуров отправился не в номер, чтобы наконец спокойно поразмыслить над новыми фактами и обсудить их с вымотанным бесконечными допросами Шишкиным. Нет, он ехал в велнес-отель «Хвоя клаб». Припарковав автомобиль за поворотом от короткого отрезка, который утыкался в широкую парковку, опер повел себя странно. Он, словно вор, прошел в темноте до центрального здания, оглядел внимательно козырек и стены в поисках камер. Потом достал металлическую отмычку из кармана и долго возился с замком, пока тот все же не поддался. Полковник Гуров сделал несколько шагов и замер, чтобы глаза привыкли к темноте. Он прошел по холлу к коридорам и начал методично проверять все двери: открыто или нет. На втором этаже тяжелая ручка поддалась под его нажимом. Опер оказался в большой комнате, где вся мебель была укрыта чехлами, кроме огромной кровати, на которой, раскинув руки, храпел мужчина.

Лев подошел поближе, включил фонарик на