Читать книгу - "Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов"

Провожали ее на даче в сентябре и варили пунш из вишни. Вишня — сентябрь — Германия и Голикова, вот такая цепочка. Видите, свадьбы тоже есть.

— Интересно, — отозвался Лев, его глаза скользили по строчкам в блокноте.

— Очень! Невероятная система! Эх, какая жалость, что я не знал о ней раньше. Я ведь был главой профсоюза всю жизнь, начальником бухгалтерии, так что мне положено знать, кто родился, кто женился, кто умер, чтобы начислить премию или выдать матпомощь от предприятия. Ох, сколько обид, если забудешь про чью-нибудь женитьбу, а мужики все кровь с молоком, горячие, по три брака у каждого. И я должен был помнить это все! Детей, жен, дни рождения!

Вдруг Рыбин спохватился:

— Все-таки я вас заболтал. Уж простите, никогда не встречал настоящего сыщика! Не буду вас отвлекать. Вы ведь сейчас к Красину? Это двести шестой номер, он сейчас там, это точно. Никогда и никуда не ходит, кроме как в ресторан, даже на процедуры. Я расспросил наших красавиц с ресепшена, — просиял Рыбин.

Его собеседник поднялся. И правда, пора идти и дальше распутывать непростое дело. Хотя он и узнал многое о прошлом Костиной, о тайнах, которые скрывает санаторий, но к догадке они его не подвели. Скорее наоборот, лишь добавили сложностей. Версий, как и почему погибла женщина, становилось все больше, как и потенциальных убийц.

Лев кивнул Рыбину и направился к лестнице, на ходу размышляя: неужели сейчас вот так просто найдется убийца Костиной? Что, если прав Рыбин, и это незадачливый любовник спустя много лет отомстил за свою разрушенную жизнь? Это было бы удобно, как обвинение Олега Костина или горничной.

Дойти до номера он не успел, в коридоре вдруг мелькнула знакомая фигура в форменном костюме.

— Катя, — окликнул он горничную.

Та обернулась и вспыхнула от радости:

— Лев Иванович! Здравствуйте! Как хорошо, что я вас встретила. Я вас искала, в номере вас нет, в ресторане нет. Уже испугалась, что вы уехали.

Он успокоил ее:

— Еще два дня точно здесь. А что случилось?

Женщина смутилась:

— Я хотела попросить вас о помощи.

— Что надо сделать?

— Понимаете, мне велели убраться в номере Костиной. Там остались ее вещи, одежда. И мне кажется, они ей нужны. Может быть, можно отвезти их в морг?

— В смысле? — не понял опер. — Что значит нужны?

— Она же в одной ночнушке была, но ведь ее так не будут хоронить, нужно платье и косметика, обувь. Я выбрала все самое красивое в гардеробе, чтобы ее можно было одеть. Просто ее дочь… занята. Я сказала ей про вещи, но она только кричит в ответ, чтобы я к ней не лезла. А мне жалко Марию Петровну. Вроде бы все это из-за нее, но про нее как будто забыли. Ищут убийцу, а она лежит раздетая. Хотя она очень любила наряжаться, когда была живая. Всегда выходила из номера на обед или на процедуры в платье, накрашенная, в туфлях на каблуках, с прической. Для женщины это очень важно. Даже после смерти.

Екатерина схватилась за тележку, на которой стояли ряды бутылочек, лежали стопки чистого белья, и торопливо заговорила:

— Я, наверное, глупость сморозила, простите. Я сама съезжу в морг. Просто испугалась, что меня не пустят. Я ведь ей никто, а вы полицейский.

Лев положил руку на плечо испуганной женщины:

— Катя, я съезжу с вами обязательно. Никто вас не прогонит, но может быть, тело уже отправили в городской морг. Так что давайте я узнаю у следователя, где оно. А потом мы поедем туда вместе.

Женщина кивнула:

— Хорошо. Огромное вам спасибо. Я освобожусь в пять.

— Договорились.

Лев кивнул на дверь с номером двести шесть:

— Вы ведь и здесь убираетесь? Кто там живет?

Катя неуверенно подняла плечи:

— Обычный гость, вроде бы первый раз сюда приехал. Неразговорчивый, пожилой, как и все. Странный, то сидит в номере безвыходно, то уходит на весь день. Убираться у него запретил, после того как я руку порезала.

— Чем? У него нож?

— Нет, что вы! — замахала женщина руками. — Я не знаю, что там было в сумке, что-то острое. Я в первый день пришла к нему убираться, а у него под кроватью лежала большая сумка. Я просто хотела пропылесосить, а там какой-то острый кончик торчал через ткань и распорол мне ладонь до крови. Но мы все равно у него не убираемся: он попросил администратора, чтобы никто к нему не заходил в номер. Сказал, даже постельное белье ему не надо чистое.

— Кошка, — произнес вслух свою догадку опер.

Екатерина удивленно посмотрела на Льва Ивановича:

— Думаете, принес кошку в номер и поэтому запрещает к нему заходить? Может быть, правда, но я не слышала, чтобы там кто-то мяукал.

— Простите, Катя, это мысли вслух. Я о другой кошке думаю, так альпинисты называют специальное приспособление. Хорошая штука, с их помощью можно залезть на очень большую высоту.

— В сумке эта кошка? Но зачем? Здесь же нет гор, только лес и озеро, — изумилась женщина.

— Как раз и узнаю, — подмигнул ей полковник Гуров. — Буду ждать вас в пять, поедем в морг. — И постучал в дверь с номером двести шесть.

Глава 9

— Уходите, не нужна уборка, — на стук отозвался зычный голос, но дверь оперу никто не открыл.

— Откройте, — продолжая стучать, крикнул Лев. — Это не уборка, это полиция.

Раздались тяжелые шаги, и дверь открылась. Гуров невольно отпрянул. Анатолий Красин был выше его почти на голову и шире в плечах, лицо мрачное, с угрюмым остановившимся взглядом.

— Заходите, — коротко бросил он и тяжело зашагал назад в номер. Там он опустился в кресло, которое скрипнуло под его весом. — Знал, что придете. Кто-нибудь да проболтается полиции.

— Почему были так уверены? Тридцать лет назад было дело. — Лев решил не играть с Красиным в хитрые вопросы и ответы. Очевидно, мужчина не глуп и догадался, что рано или поздно попадет под подозрение.

А тот хмыкнул в ответ:

— Я бы удивился, если бы тут весь санаторий промолчал. Тридцать лет назад только и разговоров было про меня и… Марию. — Имя бывшей любовницы он выговорил с трудом.

— Окружающие считают, что она испортила вам жизнь, — заметил опер, рассматривая грузного престарелого великана.

Анатолий прикрыл морщинистые веки.

— Испортила… — И, не открывая глаз, продолжил: — Наверное, для всех это выглядит так. Замужняя женщина соблазнила женатого мужчину, развалила семью, свела с ума жену, лишила детей отца. Кажется, что-то такое говорили на всех этих бесконечных собраниях.

Анатолий открыл глаза, в них