Читать книгу - "Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов"

я когда-то был богат? Удачно вложил деньги в акции и получил хорошую прибыль. А потом решил, что если один раз получилось, то, значит, я крутой бизнесмен. Придумал себе новую мечту — место, где можно отдыхать и лечиться от городской суеты. И вложил в нее все свои бабки. Правда, теперь, спустя три года, мне кажется, что бизнесмен я хреновый, и «Парус» совсем ни при чем. Но Зуревич я все равно ненавижу, по привычке уже, наверное. Два года, как дурак, крутился возле этого «Паруса», все сражался с ним непонятно за что. Потом мне все надоело, и я махнул отдыхать, познакомился там с девушкой — Верой — и влюбился. Так втрескался, что фамилию не догадался спросить. Потом уже выяснилось, что ее мать — это та самая главный врач «Паруса» Ираида Зуревич. Правда, Вера оказалась не такой, как ее мать. Она тоже в меня поверила, помогала, вложила всю душу. Мать иногда звонила ей и убеждала, что я идиот и ничего не умею, поэтому дела идут так плохо. Тогда я был готов убить ее за эти слова и такое отношение. А сейчас… Вера от меня ушла, я должен всему миру, а моя мечта оказалась глупостью. Наверное, Ираида Зуревич была все-таки права…

Сладков застонал и снова взлохматил свои волосы:

— Если уж кого и убивать, так это не Ираиду, а меня. За чрезмерную самонадеянность.

— Вера вернулась к матери?

Андрей покачал головой:

— Нет, она сказала, что не хочет больше вообще ничего слышать о санаториях, лечебницах. И обо мне.

— Ей вы тоже должны деньги?

Андрей медленно кивнул:

— Миллионы. Она продала квартиру и взяла несколько кредитов по моей просьбе, тогда еще верила, что я выкарабкаюсь. И я верил. Мы думали, что к нам тоже будут ездить гости, а Вера будет здесь главным врачом. Все как в «Парусе», только круче и лучше во много раз.

— Вы общались с Верой Зуревич после ее отъезда?

— Сладкова, ее фамилия теперь Сладкова, мы успели пожениться. И только недавно она подала на развод. Представляете, если у вас нет денег, то даже развестись вы не можете, ведь нужно оплатить пошлину, — горько усмехнулся Андрей. — Да, первые пару месяцев Вера звонила. То плакала, то кричала, то проклинала меня, а потом исчезла.

— За что она вас проклинала?

— За долги. «Хвоя» принадлежит мне, а вот мои долги по коммунальным платежам, по кредитам на строительство банки требуют и с моей законной жены. Так что я подставил ее на огромные деньги и ничем не могу помочь ей, потому что и себе-то помочь не могу. Она жаловалась, что устроилась на работу, но вся зарплата списывается банком из-за моих долгов. У нее заблокировали все карты и нет денег на еду и съем жилья.

— А вы что ей отвечали? — уточнил опер.

— Что я живу точно так же. — В голосе Сладкова зазвучали нотки раздражения. — Я живу в отеле без света, ем консервы и хлеб уже несколько месяцев. Заправляю машину ворованным топливом и целыми днями ищу инвестора, который мне поможет. Как я могу ей помочь?

— Почему вы просто не продадите здание и не раздадите долги?

Вопрос полковника показался Сладкову смешным, он снова разразился истеричным смехом:

— Продать и раздать долги? Да в надежде, что мой бизнес начнет работать, я вбухал сюда в три раза больше, чем стоит здание. Даже после продажи останутся огромные долги.

Гуров продолжал расспрашивать Сладкова, теперь уже о дне убийства. Но тот хоть и выглядел потерянным и сбитым с толку, не путался и повторял одно и то же. Что в момент смерти Костиной он был один в «Хвое», так же как и во время нападения на Зуревич.

Потом Лев уточнил:

— У Веры, вашей бывшей жены, есть доступ к сейфу с лекарствами?

Андрей развел руками:

— Скорее всего. Как главный врач, она их заказывала, раскладывала, записывала. Я не понимаю в этом.

— Я вас понял, и все-таки придется проехать со мной. Повторите вашу историю еще раз под запись, а следователь решит, правда ли это.

Сладков вытянул вперед руки:

— Да я давно готов. От чего там говорят не зарекаться — от сумы и от тюрьмы? Нищая жизнь у меня уже есть, теперь еще и тюрьма.

— Не торопитесь с наручниками, пока я просто предлагаю поехать для дачи показаний по делу об убийстве пациентки в санатории «Парус».

У Сладкова приоткрылся рот от удивления.

— Убийства пациентки? Вы серьезно? В «Парусе»?

— Абсолютно, и вы один из подозреваемых на время следствия из-за вашей конкурентной борьбы с Зуревич и с санаторием.

Правда, мужчину в его положении, кажется, мало чем можно было напугать.

— Ладно. Но еще раз повторяю: я никого не убивал и ни на кого не нападал. И как оказалось лекарство на месте преступления, понятия не имею. — Он с явным облегчением откинулся на спинку сиденья в машине.

— Будем придерживаться этого, пока не будет доказано обратное. Недаром у нас в стране действует принцип презумпции невиновности.

Андрей хмыкнул:

— А вы не похожи на обычного мента, я думал, они потупее.

Забеспокоился Сладков, лишь когда понял, что они свернули на дорогу, ведущую к «Парусу»:

— Эй, почему в санаторий? Мы так не договаривались. Я думал, что мы в отдел едем.

— Нет, убийство произошло в «Парусе», значит, и следственные действия будут проходить в санатории.

— Но сейчас же ночь! — Мужчина заерзал на сиденье. — И вообще, я…

— Не готовы к встрече с Ираидой Яковлевной? — угадал Лев.

Андрей Сладков сразу поник, отвернулся в сторону и попытался пригладить торчащие вихры:

— Я столько раз представлял встречу с ней. Если честно, нет давно уже никакой злости. Наоборот, мне стыдно, что я выгляжу словно какой-то бомж.

— Вы хотели бы ей нравиться? Все-таки она ваша теща. — Лев разговаривал уже обычно, без давящего тона, будто беседовал с попутчиком или коллегой.

Ответом ему был тяжелый вздох.

— Конечно. Я совсем не преступник, сам не понимаю, как так вышло. Я просто хотел, чтобы у меня была жена и любимое дело. Если бы все получилось, то Верина мать мной бы гордилась. А не вот это все.

Андрей плотнее запахнул куртку, поежился, хотя на улице было тепло, и больше не произнес ни слова до конца поездки.

Полковник Гуров набрал номер Шишкина. Тот ответил не сразу, голос был сонным:

— Товарищ полковник, а вы где?

— Везу тебе очередного подозреваемого. Только через центральный вход я с ним проходить не буду. Спустись сейчас на первый этаж, объясню, как открыть черный