Читать книгу - "Что скрывает прилив? - Мария Орунья"

Камарго посмотрел на него, не скрывая удивления. Хотя младший лейтенант и вчера принес кофе и булочки, то было по случаю возвращения Валентины, но сегодня…

Сабадель обвел взглядом капрала, Торрес и Субисаррету:

– Да что такое? Уже нельзя и коллег угостить?

– Можно, конечно, – ответил Камарго, но по его лицу было видно, что подобные щедрость и задушевность в исполнении Сабаделя его скорее пугают. – У нас что, праздник какой-то?

Сабадель помедлил, потом все же ответил:

– А знаешь, парень, еще какой праздник. Я хотел попозже рассказать, но раз уж зашел разговор… – Он широко улыбнулся и выдержал намеренно томительную паузу. – Я стану папочкой.

Все переглянулись, как будто ждали, что младший лейтенант сейчас прищелкнет языком и заявит, что он их разыграл. Но ничего такого не произошло, и коллеги обступили Сабаделя с поздравлениями. Никто и не подозревал в Сабаделе матримониальных устремлений.

Марта Торрес не удержалась и полюбопытствовала:

– Вы ведь даже вместе еще не живете, верно?

– Тьфу ты, да так все делают, деточка. Распишемся по-быстрому, и она переедет ко мне.

– Ясно… А она в курсе? – Торрес не скрыла насмешливую улыбку. – Я имею в виду, насчет твоих планов.

Вот теперь младший лейтенант действительно исполнил свой фирменный щелчок языком.

– А когда бы я, с моей-то занятостью на работе, успел бы все организовать? Да я только что сам узнал от Эстер! – Лицо у него сделалось серьезным. – Только лейтенанту не говорите, ладно, ребята? Надо такт проявить. Чтоб пока и пикнуть никто не смел о детишках!

Все уставились на Сабаделя, и младший лейтенант с удовлетворением подумал, что его слова произвели должное впечатление, все же он образец здравомыслия. Но когда и через несколько секунд никто ничего не сказал, он понял, что коллеги смотрят не на него, а на то, что находится у него за спиной.

– Не беспокойся, Сабадель.

Валентина стояла в дверях с кофе в руках, а рядом с ней Ривейро. По ее лицу было понятно, что она слышала часть разговора и поняла, что у младшего лейтенанта будет ребенок.

– Надо же обеспечивать воспроизводство населения, хотя бы и маленькими Сабаделями. Поздравляю, – добавила она с доброжелательной улыбкой.

Лейтенант подошла к Сабаделю и обняла его, окончательно этим обезоружив. Тут и остальные принялись обнимать его и хлопать по спине. Конечно, младший лейтенант часто бывал невыносим, но он один из них, член их команды.

Только Ривейро, внимательно наблюдавший за Валентиной, уловил, как она на мгновение отвернулась, дабы скрыть, что новость ее ранила. Она искренне порадовалась за Сабаделя, но в то же время известие это особенно остро напомнило о том, что у нее самой детей никогда не будет. Нужно привыкать, она не может позволить, чтобы ее ранило каждое напоминание о ее потере. Лейтенант почувствовала на себе взгляд Ривейро, посмотрела на него и улыбнулась.

– Представляешь, кто вырастет у такого отца, как Сабадель? – шепнула она ему, а потом громко сказала: – Только не вздумай учить ребенка издавать вот эти свои мерзкие звуки, ясно? Это приказ.

Все засмеялись, но взгляд Валентины остался серьезным. Она уже смотрела на доски с планами мест преступления – пора заняться делом. Лейтенант пересказала команде, что произошло с момента смерти Юдит Помбо и до момента смерти Маргариты Родригес, не опуская никаких деталей, и обозначила рабочую версию: секретаря отравили цианистым калием.

– Думаю, нам стоит вернуться к началу. Найти подозреваемого в убийстве в зале, набитом народом, будет даже сложнее, чем на шхуне посреди моря. Нужно еще раз тщательно изучить фотографии с вечеринки на Ла-Магдалене на случай, если там обнаружится какая-то зацепка, но пока нам тут не на что опереться. – Валентина глубоко вздохнула и продолжила: – Если предположить, что эти два преступления связаны, то мы должны допускать, что убийца один и тот же. Это лишь предположение, но если из него исходить, то нам следует сосредоточиться на гостях с “Хиральды”, все они присутствовали и в зале, где умерла Маргарита Родригес.

– Но преступление на “Хиральде” труднее раскрыть!

– Знаю, Торрес, но мне кажется, что логичнее начать с начала. Возможно, вместе мы разберемся в этой головоломке и найдем объяснение тому, как Юдит Помбо могла погибнуть в запертой каюте.

Валентина расстелила на столе большой план “Хиральды” и разноцветными булавками отметила местонахождение членов экипажа и всех гостей в тот момент, когда предположительно было совершено преступление, то есть когда раздался крик в каюте.

– Ничего не выйдет из этого мозгового штурма, лейтенант, – мрачно заметил Камарго. – Когда жертва закричала, все гости были в салоне, и капитан тоже. Повар с официанткой – на кухне, первый помощник – на палубе, а старший механик – в трюме.

– Верно, но о местонахождении первого помощника и старшего механика мы знаем только с их слов, они не подтверждены показаниями третьего лица.

– А это и неважно, – возразил Ривейро, – потому что криминалисты подтвердили, что в каюте нет потайных входов. Так что ни тот, ни другой не могли туда попасть незамеченными, из салона прекрасно просматривается дверь каюты.

Все молчали, соглашаясь с доводом сержанта, который снова загонял их в тупик. Альберто Субисаррета неуверенно подался к плану, и Валентина подбодрила его взглядом, призывая высказаться. Застенчивый молодой агент глубоко вздохнул, уже готовый, что его слова, скорее всего, вызовут смех.

– А что… А если вдруг… Никому не приходило в голову, что это может быть голограмма?

– Что?

Валентина удивленно посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.

– Ну, голограмма. Трехмерное графическое изображение. Понимаю, что это трудно представить, просто мне вдруг пришло в голову…

– Так. – Лейтенант поначалу даже не нашлась что сказать. – И как, по-твоему, ее могли применить?

– Как я себе это представляю, перед входом в каюту расположили голограмму двери – так, чтобы из салона было видно именно ее, а убийца в это время мог открыть и закрыть настоящую дверь.

Тишина продлилась всего несколько секунд, а дальше ее нарушил Сабадель, который до этого момента стоял с открытым ртом.

– Парниша, ты что, под кайфом, что ли? Я серьезно, это же ни в какие ворота… Сначала у тебя ледяной кинжал, теперь это. И потом, разве голограммы не прозрачные? Взбредет же в голову!

– Я знаю, что это невероятно или почти невероятно, но все-таки возможно, – сказал Субисаррета с необычной для него решительностью. – Может, убийца имеет доступ к суперсовременным технологиям. По-моему, сейчас как раз ведутся разработки трехмерного телевидения.

– Трехмерного телевидения, твою ж налево! – изумился Сабадель. – А ты сам-то видел что-то подобное?

– Ну… Скажем, совсем недавно, в копии пещеры Альтамира.

– В “неопещере”?

– Вот именно. Там использованы голограммы, которые показывают сцены повседневной жизни древних гоминидов.

– Ага, вот видишь! Как я и говорил! Они прозрачные, парниша, там сразу ясно, что это проецируемое изображение, картинки ничего собой не заслоняют. Мы тут все были в Альтамире, дружок, забыл, что ли? – Сабадель засмеялся. – Охренеть, Субисаррета, тебе бы сценарии для телешоу писать…

– Он хотя бы выдвинул гипотезу, – перебила его Валентина, зная, что Сабадель не остановится, если не пресечь его шуточки немедленно. – Кстати, не такая уж она абсурдная, сейчас аудиовизуальные технологии развиваются очень быстро. – Лейтенант повернулась к Субисаррете: – Мысль интересная, но пришлось бы тщательно изучить, бывают ли вообще настолько продвинутые голограммы. К тому же официантка “Хиральды” постоянно ходила бы сквозь нее с кухни в салон и обратно…

– И еще бы понадобился проектор, – заметил