Читать книгу - "Что скрывает прилив? - Мария Орунья"

дела. И он, и Валентина знали, что Ла-Магдалена – зона ответственности полиции, а не гражданской гвардии, и поэтому инспектор снова вопросительно посмотрел на лейтенанта:

– Вижу, вы начали развлекаться без нас.

Валентина вздохнула. Как можно более сжато она объяснила Мансанеро ситуацию и согласовала с инспектором план действий: организованно вывести гостей из помещения, всех без исключения обыскать, каждого опросить и у каждого просмотреть фотографии, сделанные на мобильный телефон во время вечеринки. Через несколько минут прибыли подкрепления от полиции и гражданской гвардии, и наконец в зале установилось подобие порядка. Оставалось только дождаться судью, чтобы решить, будет ли дело передано гражданской гвардии. Врачи “скорой” могли только констатировать смерть.

Наконец, направив возбужденную толпу к выходу, Валентина смогла уделить внимание Оливеру. Слушали его внимательно все – Ривейро, Сабадель, Торрес и инспектор Мансанеро. Валентине удалось говорить нейтрально, с профессиональной бесстрастностью, словно перед ней не стоял тот, кто несколько месяцев назад был ее женихом.

– Слушаю, Оливер. Что ты хотел нам сообщить?

– Это насчет… – Оливер посмотрел на скрюченное тело.

– Маргариты… – подсказала Валентина.

– Маргариты. То, что я должен рассказать, касается ее и одного мужчины, который сегодня был на закрытии со своей женой. Один из переводчиков сказал, что его зовут Марко Фьоре и он почетный член теннисного клуба.

– Я знаю, о ком речь. – Сердце Валентины заколотилось быстрее, она чувствовала, что они приближаются к важному моменту. – Рассказывай.

– Так вот, в этот вторник мы с Алессандрой собирали свои вещи в комнате переводчиков при парадной столовой и…

– Кто такая Алессандра? – перебила Валентина.

– Переводчица с итальянского.

– Она сегодня тоже тут?

– Э-э-э, наверное. Она, разумеется, сможет подтвердить то, что мы оба видели.

На лице Оливера было написано удивление. Откуда такое недоверие? Разве мог он ей солгать? Зачем? Возможно, так Валентина хочет обозначить дистанцию между ними. Или это внезапный всплеск ревности? Алессандра – красивое имя, а его обладательница – очень красивая молодая женщина. Вот только Оливеру она совсем не нравилась, она из тех, кто рта не закрывает, мешая работать.

– Хорошо, продолжай, пожалуйста.

– В общем, мы с Алессандрой стали свидетелями сцены, которая поначалу нам показалась забавной, и я, если честно, забыл о ней, но сегодня узнал о смерти Юдит Помбо и вспомнил…

– Что вспомнил? – поторопила его Валентина.

– В общем… – у Оливера вдруг скрутило живот, – они не знали, что мы за стеклом-зеркалом и нам все видно. Юдит Помбо и Марко Фьоре находились в довольно интимной ситуации, назову это так. А потом в столовую вошла вот эта женщина, и случился скандал.

Инспектор Мигель Мансанеро поднял руки, призывая Оливера остановиться.

– Погодите, погодите… Прежде всего, как могли вы и другая переводчица видеть их так, что они вас не замечали? И что вы имеете в виду под интимной ситуацией?

– Дело в том, что комната переводчиков – смежная со столовой, и оттуда через ложное зеркало видно все, что там происходит. Пойдемте, я покажу.

Все последовали за Оливером из бального зала в парадную столовую. Комнат для переводчиков было две, по одной по каждую сторону от входа в столовую, двери обеих были замаскированы деревянными панелями. Инспектор Мансанеро заглянул в одну из комнаток, оценил, как оттуда просматривается столовая, прошел в столовую и остановился у огромного стола. Он пристально вглядывался в два больших зеркала, за которыми скрывались переводчики, но убедился, что видит только собственное отражение. Мансанеро кивнул Валентине, и она жестом попросила Оливера продолжить рассказ.

– Юдит сидела на столе – точнее, опиралась на него, вот так… – Оливер подошел к столу и постарался изобразить ее позу. – Доклады к тому времени уже закончилась, и, кроме нее и Марко Фьоре, там никого не было – все остальные, я полагаю, ушли на кофе-брейк. Марко ее лапал, они целовались, но я, честно говоря, не придал этому значения, это меня ведь не касалось. Мы с Алессандрой уже собирались уходить, но тут появилась Маргарита и раскричалась. Поднялась ругань. Помню, что он назвал ее ficcanaso, – Алессандра сказала, что это “сплетница”, но она оскорбилась так, будто это что-то гораздо более грубое. Сначала мы подумали, что пришла его жена, но оказалось, что нет, что она секретарь Юдит. Она что-то говорила про ставки и что собирается донести на Марко, и тогда он пойдет на дно, с кем бы ни был в сговоре.

– В сговоре?

– Да, именно так она и сказала.

Оливер замолчал, все выжидательно смотрели на него. Англичанин даже немного смутился от столь пристального внимания.

– Это все?

– Да. Помбо велела Маргарите успокоиться и не нести чушь, и та тотчас замолчала. Мне показалось, она даже испугалась. Потом сеньора Помбо и Марко ушли, и больше я их не видел. Я имею в виду, до сегодняшнего дня, когда сеньор Фьоре пришел на последний доклад вместе с Росаной Новоа, – теперь-то я знаю, что это его жена. И тогда я вспомнил ту сцену.

– Долго они тогда ругались?

– Нет, пару минут, наверное. Мы не придали увиденному значения. А угрозы насчет каких-то ставок вообще прозвучали неубедительно, как во второсортном сериале. Но Маргарита так странно выглядела…

– Как?

– Не знаю даже. Как безумная…

Все несколько секунд молчали, ожидая, что Оливер сообщит что-то еще. Валентина поняла, что ему больше нечего рассказать, и уже анализировала новую информацию. Показания англичанина, возможно, не имели большой ценности для инспектора Мигеля Мансанеро, но Валентина и Ривейро, которые весь день беседовали с теми, кто вчера был на “Хиральде”, не сомневались, что этот рассказ имеет прямое отношение к делу и превращает Марко в главного подозреваемого в убийстве секретаря клуба. Не только потому, что Маргарита намеревалась донести на его причастность к нелегальным ставкам, но и потому, что она узнала о его любовной связи с Юдит Помбо. Неужели этот загорелый красавец и есть убийца, которого они ищут?

Судья Антонио Марин, выпускник Саламанки, в свое время выступал в студенческой музыкальной группе и нередко ночи напролет отдавался музыке, но под утро он неизменно возвращался к реальности. Он знал, что хочет стать судьей, с того дня, как впервые прочитал судебное решение на занятии по юриспруденции. В этот момент он понял, что нужно не просто применять законы, но интерпретировать их, истолковывать в соответствии с особенностями каждого дела и каждой ситуации, судья – это маленький бог, стоящий на страже справедливости, морали и здравого смысла. Конкурс на должность судьи, на который у иных уходило и по десять лет, он прошел всего за два года и первым из своего выпуска стал судьей.

Он всегда воображал себя в зале суда – заслушивающим стороны, свидетелей и экспертов, но, как ни странно, никогда не думал, что будет лично ездить на места происшествия и оформлять вывоз трупов. Тем не менее ему нравилась эта часть работы, она отвлекала от судебной монотонности. Прибыв во дворец Ла-Магдалена, он внимательно выслушал доклад Валентины, не переставая ее разглядывать – эта женщина всегда вызывала у него любопытство. Ему объяснили, что у нее разные глаза из-за перенесенной в детстве травмы, которая и побудила ее пойти на службу в гражданскую гвардию. Он знал, что теперь шрамов у нее прибавилось и, кроме видимого, на щеке, другие шрамы тоже оставили свой след и на теле, и в душе, еще более загадочной.

В импровизированном совещании во дворце участвовали судья, инспектор Мансанеро, сержант Ривейро и Валентина – Сабаделю и Торрес поручили координировать опрос и досмотр гостей.