Читать книгу - "Игра вслепую - Лэй Цзюнь"

Но их шаги, словно приставучий недуг, то приближались, то удалялись, неизменно преследуя меня по пятам.

В этот критический момент я вдруг подумал: не была ли тогда Ван Сиди так же, как я сейчас, загнана в тупик?

Трость в руке начала слегка вибрировать; затем вибрация усилилась. Я наконец дошел до конца тропы. С трех сторон ее окружали горы; это был настоящий тупик. У обочины росло высокое дерево софоры; его искривленные ветви напоминали руки демона, прорвавшиеся из преисподней. Неподалеку зияло проклятое устье колодца, словно глаз с вырванным зрачком, пристально смотрящий на меня. От него веяло леденящим холодом, будто насмешливый зов тех призраков: «Иди сюда, тебе некуда бежать». «Они правы, – подумал я в отчаянии. – Шаги уже совсем близко…»

Собрав последние остатки мужества, я изо всех сил сопротивлялся искушению, исходившему из глубины колодца. Поскольку выхода все равно не было, я просто зашел за софору и, прислонившись к стволу, начал тяжело и часто дышать. Горько усмехнулся: «Если спрятаться здесь, возможно, продержусь минут пять…»

Время безжалостно текло, мое дыхание постепенно выравнивалось. Затем и шаги тех двоих замерли на расстоянии вытянутой руки от меня.

– Здесь тупик, – запыхавшись, сказал Пропойца.

– Смотри, – указал Вестник Преисподней, – вон колодец.

– Не может же этот тип прятаться на дне колодца…

Речь Пропойцы оборвалась на полуслове. Очевидно, он обнаружил единственное место, где можно было спрятаться. Снова зазвучали шаги – один, два, три… С каждым шагом они приближались к дереву. Наконец мужчина встал прямо передо мной, в ноздри мне ударил тяжелый запах его пота. Несомненно, даже слабого света телефонного экрана было достаточно, чтобы полностью меня раскрыть.

«Все кончено, – подумал я, – на этот раз мне точно крышка».

– За деревом тоже никого нет, – донесся голос Пропойцы. – Этот тип, должно быть, сбежал по какой-то из боковых тропинок.

«Как же несправедливо, – с досадой подумал я, – неужели я умру здесь… Эй! Что он только что сказал?!»

– Хм… – Вестник Преисподней помедлил. – Ладно, давай вернемся.

Словно молния внезапно ударила с неба в мою черепную коробку – и яростно взорвалась там. Мой мозг закипел. С того дня, как я приехал в эту деревню… нет, с того дня, как я впервые встретил Вэнь Юде… нет, с того, что было гораздо, гораздо раньше, все пережитые мной события, каждая деталь, словно светлячки, собрались в нужном месте и превратились в ослепительное море огней.

Я дрожал от волнения. Это… это и есть тот самый свет?

Да, конечно, вот оно что…

В эту кромешную ночь, в этом месте без огней, слепец, не видевший восемнадцать с половиной лет, увидел всю правду.

И затем я совершил то, во что не мог поверить даже сам. Вышел из-за дерева и крикнул в удаляющиеся спины тех двоих:

– Вы меня ищете?

На мгновение показалось, будто время остановилось.

– Вот это действительно неожиданно… – наконец заговорил Вестник Преисподней. В его голосе впервые прозвучало удивление.

Глава 20

– Вот это действительно неожиданно, Ся Я. – Фан Чэн редко проявлял удивление. Я заметил, что в его глазах мерцает некий странный свет.

Казалось, история вот-вот достигнет кульминации. Но мой живот вдруг свела судорога, и я невольно закрыл книгу. Это был отнюдь не какой-то литературный шедевр, а недлинная детективная повесть под названием «Прятки в доме с привидениями-убийцами». Автора звали Ся Яцзюнь, но другие персонажи повести обычно звали его только по первым двум иероглифам. По словам самого автора, он отправил эту работу на конкурс, организованный одним детективным журналом, потерпел неудачу и в итоге выложил ее на личный сайт для бесплатного доступа.

Действие происходило на маленьком острове, расположенном на реке, где Ся Яцзюнь провел большую часть своего детства. Спустя десять лет он и его друг Фан Чэн случайно вернулись на остров, и с этого началось переплетение сюжета в двух разных временных пластах – одна глава рассказывала о настоящем, следующая же становилась воспоминанием десятилетней давности.

Для современного детектива такая структура, конечно, не была чем-то новаторским. По мере того как росло число образованных читателей, прямолинейное повествование, популярное в «золотую эпоху», уже не могло удовлетворить их все более изысканный вкус. Писатели детективов начали изощряться, возводя целые сюжетные конструкции: ретроспективы, вставные эпизоды, множественные точки зрения, рассказ в рассказе… Разнообразие приемов было вечным, словно мазохистская погоня за бесконечной болью и наслаждением.

Не то чтобы мне не нравилась эта тенденция… Однако слишком частая смена повествовательных ракурсов, невозможность прочитать все на одном дыхании неизбежно снижали плавность. Возьмем, к примеру, эту повесть: поскольку начало новой главы не продолжало конец предыдущей, возникало ощущение разрыва в повествовании.

Живот снова свело судорогой, раздалось урчание-предупреждение. Что творит Ясмин? Мы договорились пообедать вместе, но она опаздывает уже больше чем на полчаса…

Тук-тук. Кто-то постучал в дверь моей комнаты в общежитии, хотя она и так была открыта.

– Привет, Бен, я пришла передать тебе сообщение, – раздался у двери голос Матильды. – Сяо Я сказала, что ей очень жаль, но сегодня она не сможет пойти с тобой на обед.

С первого дня нашего заселения в общежитие эти две девочки стали соседками по комнате, а я делил комнату с Элизабет. Сейчас та лежала в углу, вежливо виляя хвостом Матильде в знак приветствия, но если б пришла Ясмин, она, наверное, уже радостно бросилась бы к ней ласкаться.

– Спасибо, Мати. Что с Сяо Я?

– Она ушла с Карлом. – Тон Матильды был подозрительно веселым, что мгновенно меня насторожило.

– Карл? – Я нахмурился. – Какой Карл? Кто такой Карл? – В нашей школе не было парня по имени Карл.

– Карл Мюллер. Разве Сяо Я не рассказывала тебе о нем?

– Поэтому я и задаю тебе этот вопрос.

– Хм… Он с севера, сейчас изучает финансы в университете Людвига-Максимилиана в Мюнхене. На два года старше нас, но перескочил несколько классов, так что скоро перейдет на четвертый курс.

От этих слов на душе у меня стало еще горше. Девять лет назад наша тогдашняя классная руководительница, мисс Трумэн, предложила мне перепрыгнуть третий класс, но отец отверг эту идею – хотя, можно сказать, я сам был виноват. И с тех пор, несмотря на то что моя успеваемость по-прежнему была выдающейся, вопрос о переходе через класс больше не поднимался.

– Эй, я принесла кое-что помимо сообщения, – сказала Матильда и поставила на стол картонную коробку.

На самом деле я уже давно учуял этот маслянистый запах – еда навынос из китайского ресторанчика на углу. Если я не ошибался, внутри были лапша, жаренная с соевым