Читать книгу - "Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр"

Двери закрылись с мягким ударом. Тренькнула кнопка звонка проводника. Майлз, кинувшись к окну, когда поезд снова тронулся, увидел слова на станционной вывеске, блеснувшей белыми буквами на синем фоне, и слова эти были «Камден-Таун».

Позже ему рассказали, как он что-то кричал проводнику, но в тот момент он этого не сознавал. Он лишь помнил, как бешено бросился к дверям, пытаясь просунуть пальцы в щель между ними и разжать. Кто-то сказал: «Спокойно, дружище!» Австралийский солдат проснулся. Полисмен, заинтересовавшись, поднялся с места.

Это не обещало ничего хорошего.

Когда поезд скользил мимо платформы, набирая скорость, Майлз стоял лицом к застекленным дверям.

С полдюжины человек двигались к выходу со станции. Тусклые лампы под потолком раскачивались на ветру, пронесшемуся через эту затхлую пещеру. Он отчетливо увидел Фей – в расстегнутом твидовом пальто и черном берете, с тем же пустым, несчастным, измученным выражением на лице, – которая шла к выходу, пока поезд уносил его в недра тоннеля.

Глава шестнадцатая

Моросящий дождь поливал Болсовер-плейс в Камден-Тауне под окончательно потемневшим небом.

В стороне от широко раскинувшейся Камден-Хай-стрит, недалеко от станции метро, но за пределами даже узкой и тусклой Болсовер-стрит, располагался тупик, куда вела кирпичная арка.

Под ногами здесь лежали неровные булыжники, теперь почерневшие от дождя. Впереди поднимались два разбомбленных дома, казавшиеся вполне нормальными, пока взгляд не останавливался на окнах. Справа находилась крохотная фабрика или мастерская под вывеской «Дж. Мингс и К°. Зубные протезы». Слева стоял небольшой одноэтажный дом, вывеска на котором сообщала, что некогда здесь подавали ужины. За ним было еще два здания, кирпичные, какого-то неопределенного цвета, между серым и коричневым, в окнах которых еще оставались кое-какие стекла, так что вид у домов был не до конца заброшенный.

Никакого движения: даже бродячего кота они не встретили. Майлз, совершенно безучастный к тому, что насквозь промок, взял Барбару под руку.

– Все в порядке, – вполголоса произнесла Барбара, поводя плечами под макинтошем и криво держа зонтик. – Мы потеряли всего-то десять минут.

– Да. Однако же мы их потеряли.

Майлз понимал, что теперь она напугана. На обратном пути им хотя бы повезло мгновенно вскочить на «Чок-Фарм» в поезд, идущий в противоположном направлении, и пока они ехали, он выложил ей все о событиях прошедшей ночи. Было ясно, что Барбара не больше его понимает, что из этого следует, однако она испугалась.

– Номер пять, – произнес Майлз. – Номер пять.

Это оказался последний дом слева, под прямым углом к двум разбомбленным домам. Майлз обратил внимание на кое-что еще, пока вел Барбару по неровной булыжной мостовой. В большой закопченной витрине заведения «Дж. Мингс и К°» были выставлены здоровенные искусственные челюсти.

В качестве рекламы они, вероятно, должны были производить шокирующий или комический эффект, но, будь они даже в лучшем состоянии, они не привлекли бы больше внимания. Сделанные из металла и покрашенные в естественные цвета зубов и десен, эти сомкнутые и лишенные остального тела челюсти неясно вырисовывались в слабом сером свете, словно выдранные у какого-то великана. Майлзу это было неприятно. Он чувствовал их присутствие за спиной, подходя к вздувшейся волдырями двери дома номер пять, где имелся даже дверной молоток.

Однако дверной молоток не понадобился.

В открытом окне первого этажа соседнего дома мгновенно возникла женская голова, отодвинулось в сторону то, что некогда, вероятно, было тюлевой занавеской. Женщина средних лет жадно всматривалась во вновь прибывших не то чтобы с подозрением, но с пристальным любопытством.

– Мисс Фей Сетон? – произнес Майлз.

Женщина развернулась в сторону комнаты, явно что-то пнув ногой, прежде чем ответить. После чего кивнула на номер пять.

– Второй этаж, вверх и налево.

– Нам… э… просто войти?

– А как еще?

– Ясно. Спасибо.

Женщина важно наклонила голову, принимая благодарность, и с таким же важным видом отошла от окна. Майлз повернул ручку двери и открыл ее. Он пропустил Барбару перед собой в коридор с лестницей. На них хлынула волна затхлого запаха плесени. Когда Майлз закрыл дверь, стало совсем темно, и они кое-как разглядели контуры лестницы. Он слышал, как вдалеке барабанит дождь по световому люку.

– Мне это не нравится, – проговорила Барбара себе под нос. – И с чего она захотела жить в таком месте?

– Ну, вы же знаете, на что похож нынешний Лондон. Нигде ничего не достать ни за какие коврижки.

– Но зачем она сохранила за собой эту комнату, если переехала в Грейвуд?

Майлз и сам задавался этим вопросом. Ему тоже не понравилось это место. Ему хотелось прокричать имя Фей, убедиться, что она здесь.

– Второй этаж, вверх и налево, – сказал Майлз. – Осторожнее, ступеньки!

Лестница была крутая, она резко поворачивала, выводя в узкий коридор, протянувшийся вдоль фасада дома. В конце коридора было окно с картонкой вместо одного стекла, выходившее на площадь Болсовер. Света оно пропускало достаточно, чтобы они разглядели по закрытой двери по обеим сторонам коридора. А спустя несколько секунд, когда Майлз двинулся к двери по левой стороне, стало еще светлее.

В это окно с фасадной стороны хлынуло довольно яркое свечение, залившее даже часть короткого коридора с темным линолеумом. Сердце у Майлза и без того колотилось уже где-то в горле, когда он поднял руку, чтобы постучать, и этот свет заставил его вздрогнуть. Вздрогнула и Барбара – Майлз услышал, как чиркнули по линолеуму ее каблуки. Оба они выглянули в окно.

Челюсти двигались.

Через переулок, в заведении господина Дж. Мингса и компании, заскучавший сторож решил скрасить воскресный день, включив свет в грязной витрине и приведя в движение электрический механизм, управлявший челюстями.

Они очень медленно открывались, очень медленно смыкались, бесконечно открывались и смыкались, привлекая внимание. Мрачные и зловещие в своей бесполезности, время от времени немного застревая, челюсти с розовыми деснами и местами потемневшими зубами разевались во всю ширь и снова захлопывались. Эффект получался одновременно театральный и до жути реалистичный. Они были беззвучными и нечеловеческими. Сквозь окно, помутневшее от дождя, они отбрасывали собственную тень – медленно, очень медленно открываясь и смыкаясь – на стену коридора.

Барбара проговорила тихонько:

– Мало было…

– Тcс!

Майлз не знал, почему потребовал тишины, сам он при этом был занят мыслью, что это представление напротив – чертовски плохая реклама и не очень забавная. Он снова поднял руку и постучал в дверь.

– Да? – отозвался спокойный голос после совсем небольшой заминки.

Это был голос Фей. Все с ней в порядке.

Майлз постоял неподвижно несколько секунд, наблюдая краем глаза, как размытая тень движется по стене, прежде чем повернуть ручку. Дверь оказалась не заперта. Он открыл ее.

Фей Сетон, все в том же