Читать книгу - "Секрет Аладдина - Елена Ивановна Логунова"

бледно-сиреневого цвета, на пожелтевшей от времени плотной бумаге. На листе с неровными, слегка потрепанными краями виднелся четкий крест аккуратного залома: очевидно, письмо долго хранилось в сложенном виде, но потом было старательно расправлено. Округлые буквы, выведенные изящным почерком, складывались в слова на незнакомом мне языке.

Я догадалась, что это именно письмо, а не какой-нибудь список покупок, потому что текст был характерно оформлен: сверху короткая строка — надо полагать, обращение к адресату, снизу — подпись, а под ней — маленький оттиск карминно-красной печати с двумя прописными буквами, должно быть, инициалами автора.

Я дотянулась до телефона, оставленного на прикроватной тумбочке, и позвонила Трошкиной:

— Алка, срочно беги ко мне!

— Вот прям бежать? — усомнилась подруга.

— И быстро, пока Денис не вернулся!

Алка примчалась секунд через десять. Реально бежала!

— Что такое, у тебя появились секреты от Кулебякина? Не рано ли, вы еще даже не женаты! — выпалила подруга с порога.

— Закрой дверь на ключ и иди сюда. — Я села в кровати и подвинулась. Трошкина не заставила себя уговаривать. — Смотри, что я нашла!

— Что это? — Алка изумленно уставилась на манускрипт.

— Что-то странное! — торжествующе объяснила я и быстро рассказала ей — куда уже было деваться — о бесславном ночном походе в апарт олигарха.

— А почему Зяма меня не позвал? — расстроилась подруга.

— У тебя же нет ничего черного. — Я мигом нашлась с подходящим ответом.

— Точно, не люблю этот цвет. — Алка уяснила, что наш главный стилист не пригласил ее в команду, не желая портить общий ансамбль, успокоилась и вернулась к манускрипту. — Кто-то еще это видел?

— Нет, только я и ты.

— А должен увидеть еще кто-то. — Подруга встала и потянула меня за собой. — У нас в семье есть только один специалист по загадочным текстам…

Плечом к плечу мы прошагали по коридору, конспирации ради — обе с самым невинным выражением лица, а я еще и с буклетом под мышкой.

Мамуля сидела на диване с ноутбуком. Ее пальцы птицами порхали над клавиатурой, пикируя на нужные буквы, как чайки на рыбок. Это было впечатляющее и поучительное зрелище.

Говорят, на три вещи хочется смотреть долго-долго: как горит огонь, как течет вода и как трудится кто-то другой. Созерцать работу мастера можно вообще бесконечно, но я не позволила себе засмотреться, бухнулась на диван рядом с мамулей и открыла буклет:

— Смотри, что я нашла!

— Где? — Писательница знает толк в сюжетах и сразу смотрит в суть.

Я и ей вкратце поведала о событиях минувшей ночи.

Алка осторожно постучала ноготком по файлу с письмом:

— Может, эта странность объясняет все остальные? Скажем, Горин приехал в Египет, чтобы незаконно приобрести старинный манускрипт, похищенный черными копателями из какой-то гробницы? Местные власти активно препятствуют вывозу культурных ценностей, вот он и секретничал, прикидывался рядовым туристом.

— Хорошая версия, ей придает убедительность тот факт, что олигархи любят коллекционировать раритеты. К тому же Горин, как мы знаем, был человеком морально нечистоплотным, и такая мелочь, как нелегальная покупка краденого, его бы не смутила. — Мамуля кивнула и тут же помотала головой. — Одно существенное «но»: это не древнеегипетский манускрипт.

— Точно? — Я огорчилась: Алкина версия была хороша.

— Конечно, Дюша, сама посмотри. Первое: видно же, что это не папирус, а бумага, причем фабричного производства! А второе: тут не иероглифика, не иератика и не демотика, а в Древнем Египте использвались только эти три системы письменности.

— Знать бы, что тут написано. — Я рассматривала красивые, но непонятные буквы незнакомого алфавита.

— Можно пропустить текст через программы распознавания и перевода, но для этого его сначала нужно отсканировать в наилучшем качестве, боюсь, смартфоном это сделать не получится. — Мамуля почесала висок. — Но все же давайте сделаем фотографии, я, кажется, знаю, кто нам поможет…

До возвращения с пляжа папули и Дениса мы сделали пару дюжин снимков письма целиком и частями, загрузили их в комп, архивировали без потери качества и отправили на электронный адрес, который отыскала в своей записной книжке мамуля. Она даже успела, быстро поправив макияж и прическу, позвонить по видеосвязи какому-то «дорогому Ингмару Юрьевичу» и, очаровывая того голосом сирены, договорилась: он посмотрит фотографии одного манускрипта и скажет, что о нем думает, ведь она доверяет только его авторитетному мнению, не к Борискину же ей обращаться.

Мы не знали, кто они такие — дорогой Ингмар Юрьевич и Борискин, — уловили только, что конкуренты то ли за научные регалии, то ли за внимание мамули, а может, за то и другое. Как раз пришли с пляжа наши бывшие служивые, и секретную операцию по расшифровке таинственного письма пришлось временно остановить.

— Вернемся к этому во второй половине дня, — нашептала нам с Алкой мамуля.

Мы не огорчились вынужденной задержкой. Письмо было старинное, оно явно дожидалось нашего деятельного внимания очень долго и могло еще немного потерпеть.

К тому же дорогому Ингмару Юрьевичу все равно требовалось время, чтобы ознакомиться с фотоматериалами и сформулировать свое бесценное экспертное мнение.

После полдника, который у нас прочно занял место обеда, по сути, превратившись во второй завтрак, все дружно пошли на пляж.

Египетский февраль радовал — русскому маю у него поучиться бы! День за днем становилось все теплее, и вот уже можно было сидеть на пляже открыто, не прячась за щитами и не кутаясь в полотенца и пледы.

Это радовало, но и тревожило. У меня не было полной уверенности в том, что моя фигура в данный момент идеальна.

Знаете, нет ничего более прилипчивого, чем зимние килограммы (не из того сырья химическая промышленность суперклей делает, скажу я вам). Их главная подлость в том, что они наползают тихо, незаметно и исключительно малым числом: ну, что такое два-три лишних килограммчика под зимней одеждой? Пренебрежимо малая величина. А как разденешься — ой-ой-ой, срочно надо худеть!

— Я потолстела, да? — ощупав свои бока, с пристрастием спросила я Дениса.

Эмоции на лице любимого отразились в такой богатой гамме — терменвокс отдыхает! И врать ему было неохота, и правду сказать страшно.

— Ну-у-у… — начал он, затягивая слово и момент неминуемой расплаты, но тут в поле зрения очень удачно вплыли британские дамы фасона «дирижабль», и хмурое чело моего любимого просветлело. — Нет, что ты! До толстой тебе еще жрать и жрать! — очень искренне сказал он.

И тут же простодушно поинтересовался, что у нас будет на обед, который вместо полдника. Коварные килограммы, услышав это, мерзко захихикали и потерли свои жирные лапки.

— Не знаю, что на обед, а на ужин я бы очень хотела твое фирменное барбекю, дорогой. — Мамуля