Читать книгу - "Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр"

– Ничего такого, что я бы заметил.

– Вы сообщили полиции?

– Боже упаси, нет! – выпалил Майлз, но затем взял себя в руки, перейдя на непринужденный тон. – Понимаете ли, доктор, нам не хотелось бы, чтобы вмешивалась полиция.

– Да, не сомневаюсь. – Рассматривая узор на ковре, доктор Гарвиц медленно постукал своим котелком по ноге. – И леди не страдает от… галлюцинаций?

– Нет. Но почему вы спросили?

– Что ж, – врач поднял глаза, – она постоянно повторяет, снова и снова, будто кто-то шепчет ей что-то на ухо.

– Шепчет?

– Да. И это довольно сильно меня тревожит.

– Но этот «шепот» не мог же послужить причиной…

– Нет. Именно это я и сам подумал.

«Шепчет».

Жутковатое слово, с шипящими звуками, словно повисло в воздухе между ними. Доктор Гарвиц по-прежнему медленно постукивал котелком по ноге.

– Ладно! – Он встрепенулся и поглядел на наручные часы. – Осмелюсь предположить, что скоро мы все узнаем. Ну а пока что, как я и говорил ночью, беспокоиться не о чем. Мне повезло найти для вас сиделку, она ждет в прихожей. – Доктор Гарвиц повернулся к двери. – Хотя все это очень тревожно, – прибавил он. – Я еще зайду, когда осмотрю пациентку. И мне стоит взглянуть и на другую леди заодно, мисс Сетон, так, кажется? Ночью мне показалось, что она очень бледна. Прошу меня извинить.

И дверь за ним закрылась.

Глава тринадцатая

– Наверное, – механически проговорил Майлз, – мне стоит пойти и позаботиться о завтраке для всех. – Но он сделал всего два шага в сторону столовой. – Шепчет! – повторил он. – Доктор Фелл, что же кроется за всем этим?

– Сэр, – отозвался доктор Фелл, – я не знаю.

– Но это дает вам какую-то подсказку?

– К несчастью, нет. Вампир…

– Нам обязательно использовать это слово?

– Вампир в фольклоре тихонько нашептывает своей жертве на ухо в самом начале их отношений, чтобы погрузить жертву в транс. Но суть в том, что никакой вампир, настоящий или фальшивый, никакая имитация любой нечисти не произвела бы на вашу сестру ни малейшего впечатления. Все правильно?

– Могу в этом поклясться. Вчера ночью я же приводил вам пример, чтобы доказать это. В сознании Мэрион, – он старался подыскать верные слова, – подобное просто не укладывается.

– Хотите сказать, что она начисто лишена воображения?

– Ну, это слишком сильно для любого человека. Но такое она совершенно точно безоговорочно презирает. Когда я пытался поговорить с ней о сверхъестественном, она выставила меня полным дураком. А когда я упомянул графа Калиостро…

– Калиостро? – доктор Фелл часто заморгал. – С чего бы? О, ага! Понял! Книга Риго?

– Да. По словам Фей Сетон, у Мэрион сложилось смутное, но вполне искреннее убеждение, что Калиостро входит в число моих друзей.

На доктора Фелла снова напала рассеянность. Он откинулся на спинку кресла, трубка у него погасла, и он так долго в задумчивости созерцал угол потолка, что Майлз уже начал подозревать у него каталепсию, пока не заметил, как в глазах доктора забрезжил едва заметный огонек, а затем его лицо озарила широкая сонная улыбка, за которой последовала серия смешков, постепенно разбежавшихся по складкам жилета.

– Между прочим, это увлекательнейшая тема, – задумчиво протянул доктор Фелл.

– Вампиры? – горько поинтересовался Майлз.

– Калиостро, – ответил доктор Фелл.

Он взмахнул своей трубкой.

– Надо сказать, этот исторический персонаж, – продолжал он, – всегда вызывал у меня отвращение, и все же я безотчетно восхищался им. Маленький пузатый итальянец, очковтиратель, воплощенное нахальство, который уверял, что живет уже две тысячи лет, поскольку пьет эликсир молодости собственного изготовления! Чародей, алхимик, целитель! На полотне второй половины восемнадцатого столетия он появляется в красном камзоле, расшитом бриллиантами! Он приводит в трепет монаршие дворы от Парижа до Санкт-Петербурга! Он учреждает масонскую ложу, куда допускались и женщины, и читает лекции своим ученицам in puris naturalibus![14] Делает золото! Предсказывает будущее! И что самое невероятное, выходит сухим из воды!

Ведь, как вы помните, его так и не разоблачили. Его падение началось после истории с алмазным ожерельем Марии-Антуанетты, к которой граф вовсе не имел отношения.

Однако, мне кажется, самым интригующим его деянием был Пир мертвецов в таинственном доме на рю Сен-Клод, куда лихо призвали из небытия призраки шести великих людей, чтобы они отужинали вместе с шестью живыми гостями.

«Вначале, – пишет один из его биографов, – беседа текла не вполне свободно». И это представляется мне одним из классических преуменьшений. Я бы лично вовсе утратил дар речи, буквально окаменел бы, если бы мне пришлось попросить Вольтера передать соль или поинтересоваться у герцога Шуазёля, по вкусу ли ему консервированный колбасный фарш. А на том ужине и сами призраки, похоже, были изрядно смущены, судя по их высказываниям.

Нет, сэр. Позвольте мне повторить: я не люблю графа Калиостро, мне не нравится его самодовольство, как не нравится самодовольство любого другого. Однако я признаю, что он умел обставлять свои дела красиво. И Англия, это пристанище шарлатанов и самозванцев, тоже имеет на него изрядные претензии.

Майлз Хаммонд, в котором, несмотря на все обстоятельства, заговорил профессиональный историк, выразил сомнение.

– Англия? – повторил Майлз. – Вы сказали «Англия»?

– Сказал.

– Если я правильно помню, Калиостро действительно дважды бывал в Лондоне. Но оба раза все сложилось для него крайне неудачно…

– Ага! – согласился доктор Фелл. – Однако именно в Лондоне он был принят в тайное общество, которое натолкнуло его на мысль учредить позже собственное тайное общество. Нынешний «Магический круг» должен замкнуться, переехав на Джеррард-стрит, в тот дом, где раньше находилась таверна «Голова короля», там и стоило бы установить памятную табличку. Джеррард-стрит! О, ага! Да! Очень близко, кстати, к ресторану «Белтринг», где мы должны были встретиться два вечера назад, и мисс Барбара Морелл сказала…

Доктор Фелл внезапно умолк.

Руки его взметнулись ко лбу. Позабытая пенковая трубка выпала изо рта, ударилась о колено и покатилась по полу. После чего доктор превратился в фигуру настолько неподвижную, что не было слышно даже сиплого дыхания.

– Умоляю меня извинить, – произнес он наконец, отнимая руки от лба. – Рассеянность все же приносит в этом мире какую-то пользу. Мне кажется, до меня дошло.

– Что именно? – воскликнул Майлз.

– Я знаю, что напугало вашу сестру. Только не расспрашивайте меня пока ни о чем! – взмолился доктор Фелл едва ли не плаксиво, и глаза его сверкнули. – Ее тело было расслаблено! Полностью расслаблено! Мы же видели собственными глазами! И тем не менее в то же время…

– Да? Что же?

– Это сделано намеренно, – сказал доктор Фелл. – Подстроено, согласно продуманному, жестокому плану. – Он выглядел встревоженным. – И это должно означать, помоги нам Господь, что…

Новое озарение снизошло на него, еще одно открытие, на этот раз ставшее