Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

Рррр… Рррр… Хрум… Хрум…

Что до Оливера, то мне нужно время подумать о его положении, а для этого требуется ясность мыслей. Нужно найти способ вернуть его к старому джентльмену. Способ, который не поставит под угрозу мое будущее. Я не могу просто вернуть его к опекунам, к «сердобольным псалмопевцам», как называет их Билл, потому что в этом случае Билл и в самом деле меня убьет. А если не он, то Фейгин. Для этой парочки риск слишком велик. Оливер может их опознать.

Рррр… Рррр… Хрум… Хрум…

Ночь сырая и холодная. С моей стычки с Фейгином и Биллом из-за Оливера прошла добрая неделя. Над улицами висит черный туман. Лениво льет дождь, и все вокруг холодное и липкое. Я знаю, потому что выходила на улицу. Вернулась домой где-то час назад. Улов был небогатый – из-за непогоды многие сидели дома, и я провела на ногах весь день. Обувь промокла насквозь. В довершение всего я угрюма и задумчива – никак не могу решить, что же делать с мальчиком. А сердце мое встревожено отсутствием, молчанием мистера Руфуса.

И вот мы с Биллом сидим у камина, почти не разговаривая. Я совсем разбита. Что с Биллом, не знаю. Иногда лучше и не знать, а иногда ему просто хочется немного покоя. Как и любому из нас, верно? В общем, мы слышим, как кто-то поднимается по лестнице. Там одна ступенька скрипит, и это очень кстати. Бычок забывает о кости и недоверчиво рычит.

– Кто там? – грозно спрашивает Билл.

– Это всего лишь я, Билл. Всего лишь я, дорогой мой, – произносит Фейгин, заглядывая в приоткрывшуюся дверь.

– Заходи давай, – говорит ему Билл и командует Бычку: – Лежать, скотина тупая! Что, стоило старому черту надеть пальто, и ты его уже не узнаешь?

Фейгин расстегивает пальто и швыряет его на спинку стула, а Бычок возвращается в свой угол, виляя хвостом, чтобы показать, что он ничего дурного не имел в виду. Бедный пес не понимает, как Билл относится к нему. И в этом он не одинок.

– Ну? – спрашивает Билл.

– Ну что же, дорогой мой, – отвечает Фейгин. – А… Нэнси!

Он смотрит на меня. Восклицание звучит достаточно неловко, чтобы напомнить о нашей последней встрече, потому что я не видела Фейгина с тех самых пор.

Я убираю ноги в исходящих паром чулках с каминной решетки, отодвигаю стул и предлагаю Фейгину пододвинуть скамью, потому что вечер, вне всяких сомнений, чертовски холодный. Веду себя так, словно между нами ничего и не произошло. А почему бы и нет? Мне приходится с этим человеком работать.

– На улице и впрямь холодно, Нэнси, дорогая, – произносит Фейгин, протягивая сухие шелушащиеся ладони поближе к огню. – Я промерз до самого… – он касается левой стороны груди.

– Должно быть, мороз просто ужасающий, раз сумел добраться до твоего сердца, – фыркает Билл.

Не знаю, шутит он или всерьез.

– Дай ему что-нибудь выпить, Нэнс.

Заметив, что я не бросаюсь сразу же выполнять его указание, Билл тут же срывается на крик.

– Черти бы меня побрали! Живее! Мне тошно смотреть, как этот тощий старый скелет трясется тут, словно призрак, восставший из могилы!

Я устало поднимаюсь, беру из буфета бутылку и пару стаканов, ставлю их на стол. Билл наливает в стакан, кажется, бренди и передает его Фейгину.

– Выпей, – говорит он.

Вы ведь помните, что я говорила о Фейгине и выпивке, верно? Старый козел лишь едва касается напитка губами.

– Вполне достаточно, вполне достаточно. Спасибо, Билл.

– Что?! Ты же не боишься, что мы собираемся тебя облапошить? – спрашивает Билл, буравя взглядом Фейги.

Билл фыркает и, вырвав стакан у Фейгина, опрокидывает жидкость в себя. Потом наливает себе еще один стакан и выпивает и его. Сегодня он в настроении.

Я ничего не говорю, ничего не делаю. Помоги мне Господи, но сегодня я не собираюсь пить. Я прикидываюсь мебелью. Молча отодвигаю стул и сажусь. Возможно, я смогу узнать хоть что-нибудь о планах Фейгина в отношении мальчика.

– Вот так, – причмокивает губами Билл. – Теперь я готов.

– Поговорить о деле, да? – спрашивает Фейгин.

– Поговорить о деле, – подтверждает Билл. – Так что говори, зачем пришел.

Фейгин пододвигает стул поближе и оглядывается через плечо на меня.

– По поводу берлоги в Чертси, Билл, – бормочет он.

– Что с ней?

– А! Ты же знаешь, что я имею в виду, дорогой мой, – говорит Фейгин. – Он ведь знает, о чем я, верно, Нэнси?

– Нет, не знает, – ерничает Билл. – Или не должен знать. А это одно и то же. Говори давай и называй вещи своими именами. Не надо тут сидеть, подмигивать да говорить намеками, как будто это не ты первый подумал об ограблении. Да будут прокляты твои глаза! Что ты имеешь в виду?

Фейгин взволнованно привстает со стула.

– Тише, Билл! Тише! Кто-нибудь может услышать. Кто-нибудь может услышать.

– Ну и пусть слышат! – отвечает Билл. – Мне плевать.

Но ему не плевать, потому что, едва произнеся эти слова, он начинает говорить тише и успокаивается. Я чуть придвигаюсь к ним на своем стуле.

– Вот так… – произносит Фейгин. – Я просто проявляю осторожность, только и всего. А теперь, дорогой мой, расскажи о той берлоге в Чертси. Когда все будет сделано, Билл? Когда все будет сделано? Такая жирная добыча, дорогие мои! Такая жирная!

Старый козел потирает костлявые ладони, изнывая от нетерпения.

– Никогда, – холодно отвечает Билл.

Фейгин озадаченно откидывается на спинку стула.

– Никогда? – переспрашивает он.

– Да, никогда. Во всяком случае, дело нельзя будет провернуть так, как мы рассчитывали.

– Значит, никто это как следует не обдумывал! – взволнованно восклицает Фейгин. – Только не говори мне!

– А я тебе скажу, – возражает Билл. – Кто ты такой, чтобы не выслушать? Я тебе скажу, что Тоби Крэкит ошивается вокруг дома уже пару недель и не может подкупить ни одного из слуг.

– Ты хочешь сказать, что ни с одним из двоих мужчин в доме нельзя договориться? – спрашивает Фейгин, смягчая тон, потому что Билл начал распаляться снова.

– Да. Именно это я и хочу сказать. Они работают у старухи уже двадцать лет, и предложи ты им хоть пятьсот фунтов, они не согласятся.

– Но ты же не хочешь сказать, дорогой мой, что и с женщинами там тоже договориться нельзя? – уточняет Фейгин, хмуря брови.

– Невозможно.

– Даже бравому Тоби Крэкиту? – недоверчиво спрашивает Фейгин. – Ты же знаешь женщин, – бормочет он.

У меня волосы на загривке встают дыбом. Как он смеет говорить о нас с таким пренебрежением?!

– Даже бравому Тоби Крэкиту, – отвечает ему Билл. – Он говорит, что все время, пока околачивался там, носил накладные бакенбарды и канареечно-желтый жилет, и все