Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Когда Дениз подошла и обхватила меня рукой за плечи, уводя к двери в дом, меня всю трясло.

23

— Я поставлю чайник, — сообщила Дениз. — Присядьте на минуту, пожалуйста, и попытайтесь успокоиться.

Я мерила шагами кухню, потирая круговыми движениями живот. До родов оставалось меньше двух недель, и мне надлежало обустраивать своё гнёздышко, а не в перепалки с репортёрами вступать. Мне сейчас пристало украшать дом, покупать розовые пинетки и вешать над кроваткой карусельку с погремушками, как в сценах приготовления к родам из романтических комедий 80-х годов.

— Так что случилось? Почему репортёры опять набрасываются, как бешеные собаки?

— Присядьте на минутку, Эмма. — Дениз щёлкнула кнопкой чайника.

Сгорая от нетерпения и желая поскорее узнать новости, я плюхнулась на кухонный стул и развела руки в стороны, поведя плечами и всячески демонстрируя, что она может продолжать.

— В полиции попросили Джейка приехать в отделение для дачи показаний.

— В смысле?! — Я физически ощутила, как полезло вверх давление. — На каком основании?!

Она говорила медленно, наподобие того, как разговаривают с не в меру разгорячёнными учениками школьные учителя:

— Я не знаю подробностей. Думаю, они хотят заново пройтись по показаниям Джейка, которые он дал в день исчезновения Эйдена.

— Это точно не Джейк. Эйден прожил с ним здесь уже много дней — не думаете же вы, что Эйден никак не отреагировал бы, будь Джейк похитителем?! Быть этого не может. Я его знаю, он мой муж, и я ношу его ребёнка. Да у Джейка просто нет времени на то, чтобы десять лет держать где-то взаперти мальчика!

— Я и не утверждаю, что это Джейк. Вовсе нет. Однако существует множество примеров тому, как мужья врут своим жёнам и прекрасно находят способы тайно заниматься самыми разными отвратительными делишками, на которые требуется изрядное время. — Она разлила воду по двум кружкам. — Но учтите, я не говорю, что это сделал Джейк. Всё, что я знаю, это то, что его попросили ответить на несколько вопросов в рамках помощи расследованию. Может, это вообще ничего не значит.

— Нда, толку от вас как от козла молока. — Ввиду сегодняшних нервов на самоконтроль меня уже не хватало, что думала, то и говорила. — Раз вы даже не можете сказать, почему Джейка поволокли на допрос…

Вливая в чай молоко, Дениз хранила гробовое молчание.

— А может знаете, но не скажете? Похоже на то…

— Моя задача — помочь вам пережить этот трудный период. Это главное, и скорее всего, именно по этой причине мои коллеги полагают, что в такой момент целесообразно попридержать разные подробности. А я здесь лишь затем, чтобы помочь вам, поймите. Я знаю, насколько вам тяжело. Вот, выпейте чашку чая и постарайтесь расслабиться. Вам нужно думать о малышке.

— Ой, а я и забыла, что я ходячий инкубатор! — выпалила я, забрав у неё чай, но тут же остыла, пожала плечами и вздохнула. — Простите. Трудный день. Сыта по горло тем, что все ждут от меня, что я буду всегда ставить ребёнка на первое место. Это, конечно, правильно, но я и о себе имею право подумать, знаете ли.

— Конечно, имеете. Извините, я совсем не хотела сказать, что это не так.

Я натянуто улыбнулась.

— Наверняка не хотели. Я просто сейчас гиперчувствительна.

— Не удивительно. Но вы сильная женщина и способны пройти через это испытание. И никому не позволяйте уверять вас в обратном.

— Я так наорала на этих репортёров…

— Они слышали тирады и похуже! — хихикнула она, потягивая чай.

— Боже, бедный Джейк! Один в отделении… Нужно поехать к нему, но Эйдена я туда взять не могу, не продираться же с ним снова через этих репортёров… — рассуждала я, кусая нижнюю губу и раздумывая, нельзя ли послать к нему кого-нибудь ещё. У нас был юрист, но я боялась, что его приезд могут неверно истолковать. Можно было попросить Соню или Джози, но Джейк был далеко не настолько близок с Джози, как я, а Соня была матерью Роба, и это создавало определённую неловкость. Среди мужчин у Джейка друзей не было, так что ему даже не надо было беспокоиться о мальчишнике перед свадьбой. — Вы не могли бы позвонить и спросить, как долго он там пробудет и можно ли мне поговорить с ним по телефону?

Не успела Дениз ответить, как зазвонил мой мобильный. Я выудила его со дна сумки и разочарованно нахмурилась: я понадеялась, что это будет Джейк из отделения полиции, а это оказался Роб.

— Привет.

— Эмма, я слышал, что Джейка допрашивают. Как это понимать?! — спросил он.

— Ему просто хотят задать ещё несколько вопросов о том дне, когда похитили Эйдена. Ничего страшного, Роб. Я имею в виду, они ведь и тебя допрашивали. В полиции половина города перебывала.

— Нет, тут особый случай. — Было слышно, как он двигается во время разговора, будто он не мог стоять на месте, и речь сопровождалась одышкой. Я сразу отчётливо представляла себе, как он расхаживает туда-сюда, а его энергия просачивается наружу в виде нервного тика. — Пресса уцепилась за него, как за важную птицу. Раньше такого не было.

— Да они за любую мелочь цепляются, Роб, — возразила я. — На том конце трубки последовала пауза. — Ты что, в самом деле думаешь, что Джейк мог похитить Эйдена, а потом десять лет водить меня за нос? Как бы ему удалось это провернуть, а, Роб? Как??? Каким образом он мог взять моего сына и посадить его под замок на долгие годы, одновременно крутя со мной роман, а потом женившись на мне и заделав мне ребёнка?! Тебе не кажется, что я бы всё равно узнала?

— Эм…

— Думаешь, я настолько слепа?

— Эмма! — сказал он уже более спокойным, низким голосом, который сразу завладел моим вниманием, и даже тело отреагировало на него: я тряхнула головой, выдавая в себе остатки чувств, переполнявших меня, когда мы были подростками. Мне всегда нравился глубокий бархатистый голос Роба. — Ты не слепа, и я тебе верю. Ты один из немногих людей в этом мире, кому я бы доверил свою жизнь.

— Чувствую, сейчас последует «но»…

— Но я думаю, что ты смотришь на него другими глазами, не так, как все. Неужели не помнишь, как в школе некоторые девчонки называли его «извратом» всего лишь из-за того, как он на них смотрел?

— Чего-о?! Нет! И вообще, при чём тут…

— Эмма, послушай меня. Я говорю об этом не из ревности, клянусь тебе. Бог свидетель, я ненавижу его, потому