Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

что ты его любишь, но на этот раз я просто трезво размышляю. Такой вариант возможен. Я знаю, ты даже мысли такой не хочешь допускать, но если у него нет железобетонного алиби на время исчезновения Эйдена, то это действительно мог быть он. Ты же не можешь знать, где он находится все 24 часа в сутки.

— Нет, но…

— В таком случае, это возможно.

— Ты забываешь кое о чём, Роб.

— О чём?

— Об Эйдене. Он был напуган, когда мы пошли в лес, из чего следует, что он испытывает страх перед тем местом, где его держали в плену, верно?

— Ну видимо, да.

— По этой логике он должен был бы бояться и человека, похитившего его.

Роб вздохнул.

— Эйден и Джейк уже много дней прожили вместе в одном доме, и у него ни разу не было никакого страха в отношении Джейка. В первый же день они вместе накрыли стол к ужину. И вообще Эйдену, похоже, Джейк очень нравится, он везде за ним ходит и делает всё, что он скажет.

— Эмма, неужели ты не понимаешь, что это довольно странно?! Вот как раз то, что Эйден больше крутится именно вокруг Джейка, и есть, мягко говоря, странно! Короче, я хочу тебе кое-что сказать, хоть мне и трудно говорить об этом.

— О чём?

— Эйден провёл с этим человеком десять лет, и что там у них было, мы не знаем. Я интересовался стокгольмским синдромом и всем остальным про заложников, почитал кое-что и могу сказать, что между преступником и его жертвой порой возникают сложные отношения…

— Ну уж нет. У нас ничего подобного, нет-нет, — решительно покачала головой я, вскочив на ноги и то и дело сжимая и разжимая кулак. Дениз внимательно наблюдала за мной, так что пришлось повернуться к ней спиной.

— Существует вероятность, что в течение долгого времени Эйден не видел никого, кроме похитителя, как в случае с той немецкой девочкой и не только. То есть может такое быть, что похитивший его урод был единственным человеком, которого Эйден знал за всё детство, и поэтому вполне вероятно, что Эйден постепенно полюбил его.

— Иди в баню, Роб. Я не могу…

— Я считаю, тебе стоит пожить у меня.

— Нет. Это не он. — Из глаз у меня крупными каплями покатились слёзы.

— Я думаю, что вам обоим там небезопасно. Переезжай ко мне. Пожалуйста, Эмма!

— Это не он.

— Ты не можешь этого знать. А если он?

— Роб, он мой муж. Я его знаю.

— Ага, ага. Знаешь, как много раз эти слова оказывались последними в жизни добропорядочных жён? Все эти «Я его знаю, он не такой, я его люблю». Я не хочу, чтоб ты стала очередной жертвой!

Я сделала глубокий прерывистый вдох.

— А чем ты лучше его? Кто-то может поручиться, что это не ты похитил ребёнка, а? Я вот никого не знаю. Преступником может быть кто угодно, — отрезала я и повесила трубку.

— Вы в порядке, Эмма? — спросила Дениз.

Я смахнула слёзы и тряхнула головой. Подойдя к окну, я на сантиметр сдвинула занавеску в сторону: репортёры по-прежнему ошивались на тротуаре прямо у дома. Я испытывала к ним настоящую ненависть — это из-за них я чувствовала себя в собственном доме как в ловушке. Осторожно вернув краешек занавески на место, я отступила от окна. Что же делать? Эйден сидел на диване в гостиной, положив руки на колени и вперив взгляд в телевизор, — только посмотрев на него, я осознала, что телевизор выключен, а Эйден сидит в полной тишине, созерцая пустой экран.

Хоть температура в доме и контролировалась автоматическим термореле, по спине у меня всё ещё бегали холодные мурашки, а тело била мелкая дрожь. Я думала о словах Роба о похитителях, примеряя их не только к Джейку, но и к Эйдену. До сего момента я была абсолютно уверена, что, столкнись Эйден со своим мучителем, он будет в ужасе. Мы знали, что Эйдена держали на цепи и что он подвергался насилию, но чего мы не знали — так это того, о чём они с похитителем говорили. Насколько ему удалось запудрить моему сыну мозги? А может, он все эти десять лет убеждал Эйдена, что он единственный человек, который его любит? Что сделали с моим малышом?

Я почувствовала, что просто не могу находиться в одной комнате с сыном. Не сейчас. Я бросилась прочь из гостиной и взбежала на второй этаж, чтобы прилечь, но, войдя в спальню и посмотрев на кровать, которую делила с мужем, поняла, что не могу перестать думать о том, что сказал Роб. Его доводы поселились у меня в голове, посеяв семя сомнения. Он бы прав: я сто раз видела в газетах интервью с теми несчастными жёнами, которые понятия не имели, что их муж — серийный насильник или педофил, и да, были случаи, когда мужчина держал молодую девушку или женщину взаперти в собственном звукоизолированном подвале, ухитряясь жить одной жизнью наверху и совсем другой — внизу. Но у нас-то не так было. В нашем случае речь о десяти годах! Невозможный срок! Где бы ни держали Эйдена, это место точно было на изрядном расстоянии от дома Джейка. И Джейку нужно было бы ходить туда каждый день, или, по крайней мере, через день, а Джейк покидал меня лишь дважды в неделю, когда ездил в Йорк вести художественный кружок для взрослых. У него попросту не было бы времени.

Ребёнок пихнул ножкой, и я опустилась на кровать и потёрла живот. Голова кружилась от взаимоисключающих версий, а усталость в ногах переходила в боль в районе лодыжек. Я знала, что стоит мне лечь, я мгновенно отключусь, несмотря на все дневные тревоги. Но я этого себе не позволила, взяла телефон и набрала номер йоркского учебного центра для взрослых. Поднявшего трубку менеджера я спросила, можно ли записаться на курс «Введение в историю искусств», с занятиями по вторникам и четвергам.

— Конечно. Как вас зовут?

— Эми Перри, — соврала я.

— Только я должна предупредить, что наш основной преподаватель находится в небольшом отпуске, и занятия временно ведёт другой.

— Ничего страшного. А кто ваш основной преподаватель? — осведомилась я.

— О, простите, ради бога, я здесь работаю недавно, и у меня нет сейчас под рукой этой информации, да к тому же нам тут меняют компьютеры, что порядка не добавляет. Если хотите, я скажу, чтобы вам выслали наш буклет, в котором есть вся информация о курсах и контактные данные преподавателей.

Я попросила выслать