Читать книгу - "Шепот старых стен - Анастасия Ватутина"

с которыми Андрей прихватил из их комнаты, не обратила внимания, как за окном поднялся настоящий ураган и безоблачное небо быстро затянуло свинцовыми тучами. Опомнилась только тогда, когда с трудом стала различать убористый витиеватый почерк. Клара как раз читала о представлении, которое Рихтер устроил в театральном павильоне для своей молодой жены, когда неохотно отложила в сторону дневник, чтобы зажечь свет.

Нос защекотало от пыли, и Клара громко чихнула. Звук эхом отразился от пустых стен, и Клара с удивлением огляделась. В темноте с трудом можно было различить окружающие предметы, но даже тусклого света, пробивавшегося сквозь приоткрытые двери, было достаточно, чтобы понять: она больше не в усадьбе. Ноги в шерстяных носках промокли, и она отчетливо ощущала холод, проникающий сквозь щели в прогнивших досках пола.

Стараясь не задеть горы сваленной в кучу мебели вперемешку со строительным мусором, Клара двинулась к дальней стене павильона, где за истлевшей от времени бархатной кулисой ей чудилось слабое свечение.

Перевернув очень кстати подвернувшийся деревянный ящик, она взобралась на сцену и резким движением отдернула пыльную занавеску.

От неожиданности Клара вскрикнула и едва не упала, чудом удержавшись на краю сцены. Из темного закулисья на нее смотрели пронзительные голубые глаза Лизы Рихтер. В неверном свете свечи бриллианты на ее шее переливались и поблескивали, как будто девушка, изображенная на портрете, прерывисто дышала.

Справившись с первым шоком, Клара подняла оставленную кем-то на полу свечу и поднесла ближе к покрытому пылью и паутиной изображению. От времени лак потемнел, делая краски тусклыми и темными, но глаза Лизы Рихтер оставались на удивление живыми и яркими.

В своем видении, как Клара стала называть про себя встречу с призраком, Лиза была с распущенными длинными волосами и окровавленной рубашке. На картине же супруга Рихтера была изображена в роскошном темно-бордовом платье, отделанном искусной вышивкой, которую мастерски изобразил художник. Ее золотистые волосы были убраны в пышную прическу, украшенную бриллиантовыми шпильками. Но не великолепие ее образа приковывало внимание, а взгляд голубых глаз, который буквально гипнотизировал. Завороженная Клара протянула руку и коснулась испещренной мелкими трещинками щеки. Картина показалась ей странно теплой, как будто она прикасалась не старинному холсту, а к коже живого человека. Но едва эта мысль промелькнула у нее в голове, как Лиза Рихтер моргнула и улыбнулась.

Клара в ужасе отпрянула, а тишина, нарушаемая до этого только завыванием ветра за стенами павильона и стуком дождя по крыше, вдруг сменилась гулом голосов и шелестом платьев.

Лиза Рихтер стояла в двух шагах от нее, но все ее внимание было приковано к высокому мужчине, который о чем-то оживленно беседовал с темноволосой дамой в безвкусном вычурном наряде ярко-зеленого цвета. Лиза мягко улыбалась, но постепенно ее лицо мрачнело, и в какой-то момент Клара с удивлением заметила, что оно исказилось гримасой презрения.

Она сделала шаг к Лизе, но та, словно не замечая ее, торопливо сошла со сцены и присоединилась к беседующей парочке. Дама при ее появлении моментально потеряла всякий интерес к своему собеседнику, и, бесцеремонно отодвинув его в сторону, начала что-то втолковывать Лизе, то и дело норовя коснуться девушки своими тонкими, похожими на птичьи лапы, руками. От нее не укрылось, как напряглось все тело Лизы, и та затравленно оглянулась в поисках поддержки, но все остальные гости, казалось, не обращали на них никакого внимания. Мужчина, с которым до этого беседовала дама в зеленом, тактично удалился и уже примкнул к компании, которая громко смеялась над какой-то шуткой, рассказанной военным с пышными усами.

Клара спустилась со сцены вслед за Лизой и подошла ближе в надежде что-нибудь услышать, но едва она приблизилась к говорящим, как те моментально умолкли. Лиза Рихтер резко обернулась и, глядя Кларе прямо в глаза, отчетливо произнесла:

– Смерть всегда идет рядом – нужно лишь вовремя услышать ее шаги.

От неожиданности Клара выронила дневник, который все это время сжимала в руках, и в ту же секунду все свечи разом погасли, а голоса, наполнявшие театральный павильон, – стихли.

Едва глаза привыкли в темноте, а сердце перестало биться в горле, она нашарила на полу дневник и, стараясь не налететь на сваленные в кучи обломки мебели и прочего мусора, принялась торопливо пробираться к выходу из павильона.

Она осторожно приоткрыла дверь и вдохнула влажный осенний воздух. Парк тонул во мраке, дождь барабанил по пожелтевшим листьям кленов, стучал по проржавевшим водостокам павильона. Клара поджала озябшие в мокрых носках ноги и прикинула, как далеко до главного усадебного дома. В последний раз они были здесь с Андреем днем, и дорогу показывал он, поэтому Клара не особенно утруждала себя тем, чтобы запоминать какие-то ориентиры. В любом случае в кромешной темноте ей это бы нисколько не помогло.

Пока она размышляла над тем, как быть, впереди мелькнул огонек. На всякий случай Клара плотнее притворила дверь павильона и продолжала следить за мечущимся лучом света сквозь узкую щель.

– Клара! – Андрей негромко позвал ее, в то время как луч фонаря обшаривал заросли неподалеку от павильона.

– Я здесь! – Клара приоткрыла дверь и выскользнула наружу, угодив ногой в собравшуюся на верхней ступеньке лужу.

– Наконец-то! – выдохнул Андрей, подходя ближе. – Почему не сказала, куда идешь?

– Долго объяснять, – Клара ухватила его за мокрый рукав куртки и втянула в павильон. – Мне нужно тебе что-то показать.

Направляя Андрея, она отвела его за сцену, где совсем недавно обнаружила портрет Лизы Рихтер. Луч фонаря высветил бледное лицо и яркие голубые глаза. На мгновение Клара затаила дыхание, ожидая, что снова перенесется в прошлое, но ничего не произошло. Андрей внимательно разглядывал картину, коротко поинтересовавшись:

– Это она?

– Да, – выдохнула Клара, не сводя глаз с портрета. – Точно, как в видении.

– Глаза будто живые, – задумчиво произнес Андрей.

– Я тоже заметила, – согласилась Клара. – Это прозвучит странно, но чем дольше я читаю этот дневник, тем отчетливее ощущаю здесь ее присутствие. И мне кажется, она хочет мне что-то сказать.

– Ты снова ее видела? – Андрей с трудом оторвался от портрета и повернулся к Кларе, только сейчас обратив внимание, что она дрожит от холода. – А где твоя обувь? – удивленно спросил он, осветив лучом фонаря ее ноги.

– Понятия не имею, – пожала плечами Клара. – Я читала дневник, а потом вдруг оказалась здесь.

– Ясно, – Андрей снова бросил быстрый взгляд на портрет. – Для начала согреем тебя, а потом обсудим, что бы это все значило.

Он быстро стянул с себя куртку и закутал в нее Клару. Та хотела было возразить, но, перехватив поудобнее фонарь, Андрей наклонился и одним быстрым