Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

за спиной в камине потрескивали дрова.

— Ливви… — начал Эд.

— Нет! — Она замотала головой.

Он попытался снова и прошептал:

— Ливви…

— Твою мать! — взвизгнула она.

Мы оба отпрянули, я чуть не свалилась на каминную решетку. Мэри спряталась за стойку, изо всех сил стараясь игнорировать нас, народ.

— Где ты слышала это слово? — спросила я.

— Анна, — произнес Эд.

— Не от меня.

— Дело не в этом.

Он был прав.

— Ягодка моя, — гладя ее по волосам, сказала я. Она снова затрясла головой, уткнулась в диванную подушку. — Ягодка.

Эд накрыл ее ладонь своей, но она отодвинула его руку.

Он беспомощно посмотрел на меня.

«Ребенок плачет у вас в кабинете. Что надо делать?» Первый курс детской психиатрии, первый день, первые десять минут. Ответ: надо дать ребенку выплакаться. Конечно, вы слушаете его, стараетесь вникнуть, утешить, просите глубоко дышать — но даете ему выплакаться.

— Дыши глубже, ягодка, — пробормотала я, положив ей ладонь на голову.

Она закашлялась.

Прошла минута. В помещении было прохладно. В камине трепетало пламя. Потом Оливия что-то забормотала в подушку.

— Что? — переспросил Эд.

Подняв голову, Оливия буркнула в сторону окна:

— Хочу домой.

Я взглянула на ее запачканные щечки, дрожащие губы, хлюпающий нос, потом перевела взгляд на Эда, на морщины у него на лбу, мешки под глазами.

Неужели я сделала это с нами?

Снег за окном. Я смотрела, как он падает, видела, как мы трое отражаемся в стекле — мой муж, моя дочь и я, сгрудившиеся у камина.

Повисло молчание.

Я встала, подошла к стойке. Мэри взглянула на меня, сложив губы в натянутую улыбку. Я улыбнулась в ответ.

— Метель… — начала я.

— Да, мэм.

— Она… уже близко? Ехать на машине безопасно?

Мэри нахмурилась, забегала пальцами по клавиатуре.

— Сильный снегопад начнется примерно через пару часов, — сообщила она. — Но…

— Тогда мы, пожалуй… — перебила я ее. — Извините.

— Я лишь хотела сказать, что снежные бури сложно прогнозировать. — Она бросила взгляд поверх моего плеча. — Хотите уехать, народ?

Повернувшись, я взглянула на Оливию в кресле, скорчившегося рядом с ней Эда.

— Пожалуй, да.

— В таком случае, — посоветовала Мэри, — сейчас самое время отправляться в дорогу.

Я кивнула:

— Можно счет, пожалуйста?

Она проговорила что-то в ответ, но я услышала только вой ветра и треск пламени.

Глава 36

Похрустывает перекрахмаленная наволочка.

Шаги поблизости.

Потом тишина — но какая-то странная, незнакомая тишина.

Мои глаза широко раскрываются.

Я лежу на боку, смотрю на радиатор.

А над радиатором окно.

За окном кирпичная кладка, зигзаг пожарной лестницы, приземистые трансформаторы.

Еще одно здание.

Я лежу на двух односпальных кроватях, туго запеленутая в простыни. Покрутившись, пытаюсь сесть.

Падаю на подушку, осматриваю комнату. Она маленькая, скромно обставленная, по сути дела, мебели почти нет — пластиковый стул у стены, стол орехового дерева у кровати, на столе бледно-розовая коробка с бумажными салфетками. Настольная лампа. Узкая ваза, пустая. Тусклый линолеум на полу. Напротив меня закрытая дверь с матовым стеклом. Над головой оштукатуренный потолок с флуоресцентными лампами…

Мои пальцы комкают одеяло.

Начинается…

Дальняя стена отодвигается от меня, дверь съеживается. Я смотрю на стены справа и слева от себя, вижу, как они отдаляются друг от друга. Потолок дрожит, скрипит, вскрывается, как крышка банки с сардинами, слетает, словно крыша, сорванная ураганом. Из моих легких стремительно уходит воздух. Пол громыхает. Кровать трясется.

И вот я лежу на вздымающемся матрасе в этой деформированной комнате, и мне нечем дышать. Я тону в этой кровати, я в ней умираю.

— Помогите, — кричу я, только это не крик, а шепот, который с трудом выползает из глотки и размазывается по языку. — Помоги-те, — повторяю я попытку и на этот раз прикусываю язык.

Ощущение такое, будто я укусила оголенный провод. Кажется, будто воспламеняется запал и происходит взрыв. Раздается мой пронзительный вопль.

Я слышу раскаты голосов, вижу, как в дальнюю дверь проскальзывает толпа теней, как они устремляются ко мне широкими шагами через бесконечную комнату.

Я снова кричу. Тени сбиваются в кучу, окружают мою кровать.

— Помогите, — умоляю я, судорожно хватая ртом воздух.

Потом в мое тело входит игла. Это сделано так умело, что я почти ничего не чувствую.

На меня накатывает волна, бесшумная и гладкая. Я плаваю в какой-то сверкающей пучине, глубокой и прохладной. Вокруг меня, как рыбы, снуют слова.

— Приходит в себя, — бормочет кто-то.

— …стабильна, — говорит кто-то еще.

А потом ясно, словно я только что вынырнула и вытряхнула воду из ушей, слышу:

— Как раз вовремя.

Я поворачиваю голову. Ощущение, что она лениво покачивается на подушке.

— Я уже собирался уходить.

Теперь я вижу его, то есть бо́льшую его часть — на то, чтобы рассмотреть этого человека целиком, у меня уходит какое-то время, потому что я напичкана лекарствами (мне ли этого не знать) и потому что он жутко большой. Просто гора, а не мужчина. Иссиня-черная кожа, мощные плечи, широченная грудь, густая темная шевелюра. Костюм не облегает, а словно цепляется за него с какой-то безысходностью, не справляясь со своей задачей, но стараясь изо всех сил.

— Ну здравствуйте, — говорит гора приятным низким голосом. — Я детектив Литл[666].

Я моргаю. На уровне его локтя маячит женщина в желтом халате медсестры.

— Вы понимаете, о чем мы говорим? — спрашивает она.

Я снова моргаю, потом киваю. Чувствую, как вокруг колеблется воздух, словно он вязкий, словно я по-прежнему под водой.

— Это больница «Морнингсайд», — объясняет медсестра. — Полицейские все утро ждали, когда вы придете в себя.

Так можно распекать человека за то, что он не услышал звонка в дверь.

— Как вас зовут? Можете назвать свое имя? — спрашивает детектив Литл.

Я открываю рот, издаю какой-то писк. У меня пересохло в горле. Такое ощущение, что я вдохнула облачко пыли.

Медсестра обходит кровать, нацеливается на прикроватный столик. Я следую за ней взглядом, медленно поворачивая голову, и смотрю, как она вкладывает мне в руки чашку. Я отпиваю. Тепловатая вода.

— Вам дали успокоительное, — говорит медсестра почти виновато. — Вы немного разволновались.

Вопрос детектива повисает в воздухе. Я вновь обращаю взгляд к Маленькой Горе.

— Анна, — говорю я, чувствуя, как звуки запинаются у меня во рту, словно язык мой — «лежачий полицейский». Чем, черт возьми, они меня накачали?

— У вас есть фамилия, Анна? — спрашивает Литл.

Я делаю еще один глоток.

— Фокс.

Моя фамилия кажется мне какой-то длинной.

— Угу. — Он достает из нагрудного кармана блокнот, заглядывает в него.

— Можете назвать ваш адрес?

Я справляюсь с заданием.

Литл кивает:

— Вы знаете, где вас подобрали вчера вечером,