Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

— Доктор… — бормочу я.

Медсестра подскакивает ко мне:

— Доктор скоро придет.

— Нет. — Я качаю головой. — Я — доктор.

Литл в упор смотрит на меня.

— Я доктор Фокс.

Его лицо освещается улыбкой. Белизна зубов просто ослепляет.

— Доктор Фокс, — говорит он, постукивая пальцем по блокноту. — Вы знаете, где вас подобрали вчера вечером?

Прихлебывая из чашки, я изучаю его. Вокруг меня хлопочет медсестра.

— Кто подобрал? — спрашиваю я. Верно: я тоже буду задавать вопросы. Пусть даже и невнятно.

— Фельдшеры скорой помощи. — И добавляет, пока я не успела ответить: — Они обнаружили вас в Ганновер-сквере. Вы были без сознания.

— Без сознания, — вторит медсестра на тот случай, если я не поняла.

— Вы позвонили по телефону чуть позже половины одиннадцатого. Вас нашли в купальном халате с этим вот в кармане. — Он раскрывает огромную ручищу, и я вижу на его ладони посверкивающий ключ от моего дома. — А рядом с вами было вот это.

Он кладет себе на колени мой искореженный зонтик.

Где-то в недрах моего существа зарождается некий импульс, поднимается к легким и сердцу.

«Джейн».

— Что такое?

Литл смотрит на меня, нахмурившись.

— Джейн, — повторяю я.

Медсестра бросает взгляд на Литла.

— Она сказала «Джейн», — с неизменной услужливостью переводит она.

— Моя соседка. Я видела, как ее пырнули ножом.

Слова замерзают у меня на языке, и, после того как они долго оттаивают во рту, я в состоянии выплюнуть их.

— Да. Я слышал о вызове «девять-один-один», — говорит Литл.

«Девять-один-один». Верно: сначала был разговор с диспетчером-южанином. А потом путешествие из боковой двери по скверу, колышущиеся ветки над головой, огни, кружащиеся в чаше зонта наподобие какого-то дьявольского варева. У меня перед глазами туман. Я тяжело дышу.

— Постарайтесь не волноваться, — говорит мне медсестра.

Я снова ловлю ртом воздух, задыхаюсь.

— Спокойно! — сердится медсестра.

Я встречаюсь взглядом с Литлом.

— Она в порядке, — говорит он.

Я соплю, напрягая шею, приподнимаю голову с подушки, делаю частые вдохи через рот. Легкие у меня как будто съежились. Я злюсь — откуда он знает, каково мне? Он, коп, которого я впервые вижу. Встречалась ли я с копом прежде? Думаю, мне выпал случайный билет.

Перед глазами вспыхивает слабый свет, поле зрения перечеркивают полоски тьмы. Литл продолжает смотреть мне в глаза, в то время как мой взгляд поднимается по его лицу и соскальзывает вниз, как упорный скалолаз. Зрачки у детектива до нелепого огромны. Губы полные, добрые.

Пока я глазею на Литла, а мои пальцы комкают одеяло, чувствую, как мышцы тела расслабляются, грудь расширяется и проясняется зрение. Уж не знаю, что в меня влили, но это помогло. Я действительно пришла в себя.

— Она в порядке, — вновь произносит Литл.

Медсестра похлопывает меня по руке. Хорошая девочка.

Я откидываю голову, закрываю глаза. Чувствую себя обессиленной. Но я жива.

— Мою соседку ударили ножом, — шепчу я. — Ее зовут Джейн Рассел.

Слышу, как скрипит стул Литла, когда он наклоняется ко мне.

— Вы видели, кто на нее напал?

— Нет.

Я с трудом приподнимаю веки, будто это заржавевшие гаражные двери. Литл склонился над блокнотом, наморщив лоб. Он хмурится и кивает одновременно. Путаная информация.

— Но вы видели, как она истекала кровью?

— Да.

Хотела бы я перестать мямлить. Хотела бы, чтобы он перестал меня допрашивать.

— Выпивали вчера?

Изрядно.

— Немного, — признаюсь я. — Но… — Я делаю вдох, чувствуя, как на меня накатывает новая волна паники. — Надо ей помочь. Она… она может умереть.

— Позову врача, — говорит медсестра, направляясь к двери.

Она уходит. Литл наклоняется ко мне:

— Вы знаете, кто мог бы причинить вред вашей соседке?

Я сглатываю.

— Ее муж.

Он опять кивает, хмурится, встряхивает рукой и захлопывает блокнот.

— Вот какое дело, Анна Фокс, — говорит он неожиданно резко, по-деловому. — Сегодня утром я навещал Расселов.

— С ней все хорошо?

— Я бы хотел, чтобы вы поехали со мной и сделали заявление.

Врач — моложавая латиноамериканка, такая красивая, что у меня перехватывает дыхание, и дело не в том, что она делает мне укол лоразепама.

— У вас есть близкие, с которыми мы можем связаться? — спрашивает она.

Я уже собираюсь назвать имя Эда, но потом спохватываюсь. Нет смысла.

— Нет смысла, — говорю я.

— Что вы хотите этим сказать?

— Никого, — говорю я, — у меня нет… Все в порядке. — Осторожно складываю каждое слово, словно это оригами. — Но…

— Нет родных?

Она смотрит на мое обручальное кольцо.

— Нет, — отвечаю я, прикрывая правой рукой левую. — Мой муж… я не… мы больше не живем вместе.

— Может быть, есть друг или подруга?

Я качаю головой. Кому она могла бы позвонить? Не Дэвиду, и точно не Уэсли. Возможно, Бине, учитывая, что я чувствую себя хорошо. Но не Джейн.

— Кто ваш врач?

— Джулиан Филдинг, — автоматически отвечаю я, но потом поправляю себя: — Нет, не он.

Я смотрю, как она переглядывается с медсестрой, которая поворачивается к Литлу, а тот в свою очередь бросает взгляд на врача. Тупиковая ситуация. Меня разбирает смех. Не буду смеяться. Надо думать о Джейн.

— Как вам известно, вы потеряли сознание в сквере, — продолжает врач, — и фельдшеры скорой помощи не смогли установить вашу личность, поэтому привезли вас в «Морнингсайд». Когда вы очнулись, у вас случился приступ паники.

— Сильный приступ, — тонким голосом произносит медсестра.

Врач кивает.

— Сильный. — Она изучает свой планшет с историей болезни. — И он повторился сегодня утром. Насколько я понимаю, вы врач?

— Да, но не терапевт, — отвечаю я.

— Какая у вас специальность?

— Психолог. Я работаю с детьми.

— У вас есть…

— Женщину пырнули ножом, — с нажимом говорю я. Медсестра отступает назад, словно я выставила кулак. — Почему никто ничего не предпринимает?

Женщина-врач бросает взгляд на Литла.

— У вас есть история ваших приступов паники? — спрашивает она меня.

И вот, пока Литл дружелюбно внимает мне из своего кресла, а медсестра дрожит, как колибри, я рассказываю врачу — рассказываю им всем — о своей агорафобии, депрессии и — да, о неврозе страха. Я рассказываю им о моих лекарствах, о десяти месяцах взаперти, о докторе Филдинге и его аверсивной терапии. На это уходит время, поскольку связки у меня по-прежнему будто обернуты ватой. Каждую минуту я делаю глоток воды, и она тонкой струйкой просачивается сквозь слова, вскипающие во мне и выплескивающиеся наружу.

Как только я заканчиваю и в изнеможении падаю на подушку, доктор заглядывает в свой планшет. Медленно кивает.

— Хорошо, — говорит она. Еще раз кивает. — Хорошо. — Поднимает глаза. — Дайте мне поговорить с детективом. Детектив, вы не могли бы… — Она указывает на дверь.

Литл поднимается, отчаянно