Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

я понимаю, что это старый рабочий номер горячей линии для моих пациентов. Как шутил, бывало, Эд: «1-800-АННА-СЕЙЧАС».

— Извини. Не тот телефон…

Я перечеркиваю цифры, потом записываю правильный номер. Поднимаю глаза — Итан стоит у кухонной двери, глядя через сквер на свой дом.

— Тебе необязательно идти туда, — замечаю я.

Он поворачивается. С сомнением качает головой:

— Все-таки мне пора.

Кивнув, я протягиваю ему листок. Итан засовывает его в карман.

— Звони в любое время, — говорю я. — И дай этот номер маме, пожалуйста.

— Хорошо.

Он идет к двери, расправив плечи. Полагаю, собирается с духом для битвы.

— Итан?

Он поворачивается, уже держась за дверную ручку.

— Я серьезно. В любое время.

Кивнув, он открывает дверь и выходит.

Я возвращаюсь к окну, смотрю, как он шагает мимо сквера, поднимается по ступеням, вставляет ключ в замок. Помедлив, делает глубокий вдох. Потом исчезает в доме.

Глава 26

Два часа спустя я допиваю последние капли вина, ставлю бутылку на кофейный столик. Медленно приподнявшись, клонюсь в сторону, как секундная стрелка часов.

Нет. Надо дотащиться до спальни. До ванной.

Стоя под душем, я чувствую, как мой мозг затопляют события последних нескольких дней, заполняют расщелины, накапливаются в пустотах — плачущий на диване Итан; доктор Филдинг, с его высоковольтными очками; Бина, упирающаяся ногой мне в позвоночник; водоворот того вечера, когда у меня была Джейн. Дэвид с ножом. Алистер — хороший муж, хороший отец. Те вопли.

Я сжимаю флакон с шампунем, рассеянно втираю его в волосы. У моих ног поднимается прилив.

И таблетки — боже, таблетки. «Это сильные психотропные препараты, Анна, — советовал доктор Филдинг в самом начале, когда я сидела на обычных болеутоляющих. — Пользуйтесь ими ответственно».

Я прижимаю ладони к стене, свешиваю голову, прячу лицо в темной пещере волос. Со мной — внутри меня — что-то происходит, что-то опасное и новое. Во мне укоренилось какое-то ядовитое дерево, оно растет, раскидывает ветви, его побеги оплетают мои кишки, легкие, сердце.

— Таблетки, — шепчу я, и мой тихий голос почти не слышен из-за шума душевых струй, словно я разговариваю под водой.

Моя рука чертит на стекле какие-то иероглифы. Я открываю глаза и читаю их. Вновь и вновь я пишу на двери душевой кабинки имя Джейн Рассел.

Четверг,

4 ноября

Глава 27

Он лежит на спине. Я провожу пальцем вдоль дорожки из темных волос, разделяющей его торс от пупка до груди.

— Мне нравится твое тело, — говорю я.

Он со вздохом улыбается.

— Не надо, — просит он, и потом, пока я глажу изгибы его шеи, перечисляет все свои изъяны — это сухая кожа, из-за которой спина у него напоминает плитку терраццо; родинка между лопатками, как эскимос, затерянный во льдах; покоробленный ноготь на большом пальце; шишковатые запястья; крошечный белый шрам, перечеркивающий ноздри.

Я трогаю пальцем шрам. Засовываю мизинец в его ноздрю, он фыркает.

— Как это случилось? — спрашиваю я.

Он накручивает мои волосы на большой палец.

— Это сделал мой кузен.

— Я не знала, что у тебя есть кузен.

— Даже двое. Это был мой кузен Робин. Он поднес к моему носу бритву и сказал, что порежет мне ноздри, чтобы у меня осталась одна. И когда я покачал головой, бритва сделала свое дело.

— Господи.

Он с шумом выдыхает.

— Да уж. Если бы я кивнул в знак согласия, все было бы нормально.

Я улыбаюсь.

— Сколько тебе было лет?

— О, это случилось в прошлый вторник.

Теперь я смеюсь, и он тоже. Я просыпаюсь, и сон утекает как вода. Сон-воспоминание. Я пытаюсь удержать его в ладонях, но он исчезает.

Я прижимаю ладонь ко лбу, силясь прогнать похмелье. Отбрасываю простыни, на пути к комоду скидываю пижаму, смотрю на настенные часы. 10:10. На циферблате вощеные усы. Я проспала двенадцать часов.

Вчерашний день увял, словно пожелтевший, поникший цветок. Домашняя ссора, неприятная, но обыденная — вот что я услышала. На самом деле — подслушала. Не мое это дело. Наверное, Эд прав, думаю я, спускаясь в кабинет.

Конечно прав. Чересчур много стимулирующих факторов, честное слово. Я слишком много сплю, слишком много пью, слишком много думаю. Не так ли я увлеклась Миллерами, когда они вернулись в августе? Они никогда не заходили ко мне, нет, однако я изучала их режим, следила за их перемещениями, маркировала, как акул в дикой природе. Так что дело не в том, что Расселы чрезвычайно мне интересны. Просто они живут чрезвычайно близко.

Естественно, я волнуюсь за Джейн. И особенно за Итана. «Он просто вышел из себя» — должно быть, у отца весьма жестокий характер. Но я не вправе вызвать, к примеру, службу защиты детей — нет формального повода. На данном этапе это, скорее, навредит, чем поможет. Точно знаю.

Звонит мой мобильный.

Это случается не так часто, и я на миг смущаюсь. Я смотрю в окно, подумав, что это птица. В карманах халата телефона нет, звонки раздаются где-то наверху. Я иду в спальню и откапываю его среди простыней, но он успевает умолкнуть.

На экране читаю: «Джулиан Филдинг». Перезваниваю.

— Алло?

— Алло, доктор Филдинг, я пропустила звонок.

— Здравствуйте, Анна.

— Здравствуйте.

У меня гудит голова.

— Я звоню… Минуточку. — Голос пропадает, потом звучит прямо в ухе. — Я в лифте. Хочу узнать, выполняете ли вы мое предписание.

Какое предписание?.. Ах да — лекарства, которые доставили на дом, когда Джейн была у меня.

— В общем, да.

— Хорошо. Надеюсь, вы не обижаетесь на меня за то, что я вас контролирую.

На самом деле обижаюсь.

— Вовсе нет.

— Вы быстро почувствуете эффект.

Ротанговая дорожка на лестнице царапает мне подошвы.

— Быстрый результат.

— Ну я скорее назвал бы это эффектом, чем результатом.

Не писающий в ду́ше — вот кто он такой.

— Буду держать вас в курсе, — заверяю я его, спускаясь в кабинет.

— Последний сеанс меня обеспокоил.

Я молчу.

— Я…

Нет. Не знаю, что сказать.

— Рассчитываю, что эта последняя корректировка препаратов должна помочь.

Я храню молчание.

— Анна?..

— Да. Я тоже на это надеюсь.

Его голос опять пропадает.

— Простите?

В следующую секунду голос его звучит в полную силу.

— Эти таблетки, — говорит он, — нельзя принимать с алкоголем.

Глава 28

В кухне я запиваю пилюли глотком мерло. Конечно, я понимаю обеспокоенность доктора Филдинга. Я знаю, что алкоголь — депрессант, поэтому плохо сочетается с депрессией. Ясное дело. Сама писала об этом в статье «Юношеская депрессия и злоупотребление алкоголем», которая была