Читать книгу - "Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр"

же текут гладко, так? Легко запоминаются. Все, о чем я рассказывал вам, молодой человек, также содержится в этой рукописи. Продолжайте, продолжайте, продолжайте!

Доктор Фелл покосился на него с интересом.

– «По одну сторону от него…» Вы все еще описываете мистера Брука. «По одну сторону от него стояла его трость из светло-желтой древесины, прислоненная к парапету. По другую сторону от него, так же приваленный к парапету, лежал раздутый портфель. Этот парапет тянется по всей окружности башни, доходя высотой до груди, каменные зубцы разбиты, крошатся, исчерченные беловатыми иероглифами в тех местах, где люди вырезали свои инициалы».

Доктор Фелл закрыл рукопись и снова постучал по ней пальцем.

– Это все, – требовательно спросил он, – точно?

– Да точнее некуда!

– Только еще одна мелочь, – взмолился доктор Фелл. – Насчет этой трости. Вы сообщили в своем безупречном отчете, что полиция после убийства забрала две половинки трости-клинка для изучения в лаборатории. Я так понимаю, полиция не стала собирать трость, прежде чем унести? Они забрали ее в том виде, в каком нашли?

– Ну разумеется!

Майлз был не в силах больше это выносить.

– Ради бога, сэр, давайте все уже проясним! По меньшей мере, поймем, что мы думаем на данный момент и где мы вообще! – Его голос взлетел: – Вы же не верите во все это, правда?

Доктор Фелл захлопал на него глазами:

– Не верю во что?

– В вампиров!

– Нет, – мягко ответил доктор Фелл. – Я в это не верю.

Майлз, конечно же, и так это знал. Он говорил себе это, внутренне посмеиваясь, пока мысленно расправлял плечи, готовясь захохотать вслух. Но он лишь выдохнул воздух из легких и ощутил горячую волну облегчения во всем теле от осознания, что теперь никаких страхов больше не может быть.

– Будет лишь справедливо сказать об этом, – продолжал доктор Фелл с серьезным видом, – прежде чем мы уедем. Эта дикая ночная поездка в Нью-Форест, вызванная – гм! – внезапным романтическим порывом Риго, которому заодно хотелось увидеть библиотеку вашего дядюшки, из числа тех событий, о которых два престарелых джентльмена пожалеют, вернувшись в Лондон. Но прежде чем мы отправимся…

– Ради всех злых сил в мире, – с некоторой горячностью произнес Майлз, – вы же не собираетесь возвращаться прямо сейчас!

– Не собираемся возвращаться прямо сейчас?

– Я сумею разместить вас здесь, – сказал Майлз, – несмотря на нехватку готовых спален. Мне бы хотелось увидеть вас обоих при свете дня и ощутить, что я снова нормален. А моя сестра Мэрион! Когда она услышит оставшуюся часть истории…

– Ваша сестра уже что-то знает об этом?

– Немного знает, да. Если на то пошло, я сам спрашивал ее сегодня вечером, что бы она сделала, увидев… ну, скажем, сверхъестественный кошмар, способный перемещаться по воздуху. А ведь это было еще до того, как я услышал вашу вампирскую историю!

– Интересно! – пробормотал доктор Фелл. – И что же она ответила, что она сделала бы?

Майлз засмеялся:

– Она сказала, что, вероятно, выстрелила бы в это сверхъестественное существо из револьвера. Единственная разумная реакция – посмеяться, как это сделала Мэрион. – Он поклонился профессору Риго. – Я глубоко признателен вам, сэр, за то, что проделали такой долгий путь, желая предостеречь меня против вампира с белым лицом и окровавленным ртом. Но сдается мне, что Фей Сетон и без того уже достаточно натерпелась. И мне кажется, едва ли…

Он не договорил.

Звук, который все они услышали, донесся откуда-то сверху. Однако его усиливала ночная тишина. Он был громким и безошибочно узнаваемым. От него профессор Риго так и оцепенел, сидя на краешке приставного стола. От него по необъятному туловищу доктора Фелла прошла дрожь, так что даже пенсне слетело с носа, а половинки трости-клинка медленно съехали на пол. Трое мужчин застыли без движения, не смея поднять руки.

Это был звук пистолетного выстрела.

Глава десятая

Профессор Риго заговорил первым, не дождавшись этого от остальных. Сардоническое выражение промелькнуло на его лице, прежде чем он скрыл его, взглянув на Майлза.

– Итак, друг мой? – вежливо произнес он. – Умоляю, продолжайте ваши прелюбопытные рассуждения! Значит, вашу сестру смешит, сильно смешит, когда она думает о… – Но он не сумел выдержать избранного тона. Его сердитый голос дрогнул, когда он взглянул на доктора Фелла. – Доктор, вы думаете о том же, о чем и я?

– Нет! – загромыхал доктор Фелл, чем рассеял напряжение. – Нет, нет, нет, нет!

Профессор Риго пожал плечами:

– По моему мнению, делу не поможешь, называя невозможным то, что уже случилось. – Он взглянул на Майлза. – У вашей сестры имеется револьвер?

– Да! Но…

Майлз вскочил на ноги.

Он не станет, сказал он себе, постыдно выставлять себя на посмешище, переходя на бег, хотя физиономия Риго вся пошла белыми пятнами, и даже доктор Фелл вдруг взялся обеими руками за подлокотники гобеленового кресла. Майлз вышел из комнаты в темноту прихожей. И только по лестнице, по лестнице с высокими перилами, ведущей в коридор второго этажа, он действительно побежал.

– Мэрион! – крикнул он.

Наверху перед ним открылся очень длинный, узкий коридор с желтой искрой ночника и рядами немых закрытых дверей по обеим сторонам.

– Мэрион! С тобой все хорошо?

Ответа не последовало.

Он находился в дальнем конце коридора, а дверь спальни Мэрион была последней в ряду слева. И снова Майлз перешел на бег. Он задержался на середине пути лишь для того, чтобы прихватить ночник, очередную маленькую керосинку с цилиндрическим абажуром, стоявшую на батарее парового отопления. Пока он терпеливо подкручивал колесико, чтобы свет разгорелся ярче, он заметил, что руки у него трясутся. Он повернул ручку двери, толкнул, открывая, и поднял лампу повыше.

– Мэрион!

Мэрион лежала в постели, слегка приподнявшись, отчего голова и плечи вжимались в изголовье кровати в этой почти пустой комнате. Свет лампы бешено дергался, но это он сумел разглядеть.

В комнате было два ряда небольших окон. Один ряд выходил на восток, напротив Майлза, застывшего в дверном проеме, и эти окна были по-прежнему задернуты шторами. Другой ряд, в задней стене дома, выходил на южную сторону, и сейчас в эти окна светила луна. Мэрион лежала в постели – или полулежала в постели, вздернув плечи, – и смотрела через всю комнату прямо на эти южные окна.

– Мэрион!

Она не шевельнулась.

Майлз шагнул вперед, приближаясь маленькими, медленными шагами. Пока полоса света, подрагивая, продвигалась, все дальше и дальше отгоняя мутный сумрак, проступали одна деталь за другой.

Мэрион, в светло-голубой шелковой пижаме, не до конца успела принять сидячее положение, прислоняясь к изголовью смятой постели. С первого взгляда ее лицо было почти неузнаваемым. Ореховые глаза приоткрыты, остекленевшие и не моргающие, хотя на них падал свет. Лицо