Читать книгу - "Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр"

громадный нависающий силуэт доктора Фелла и этот коротышка-француз, крепко вцепившийся в перила моста правой рукой. А пока что Майлз отступил на шаг:

– Неужели и вы туда же!

Брови профессора Риго изумленно взлетели.

– Не понял.

– Признаться откровенно, профессор Риго, все до единого предостерегают меня по поводу Фей Сетон. И мне уже до чертиков все это надоело!

– Так это правда, значит? Вы действительно пригласили на работу эту леди?

– Да! Почему же нет?

Стремительный взгляд профессора Риго метнулся через плечо Майлза на дом на заднем плане.

– Кто здесь еще сегодня, кроме вас?

– Только моя сестра Мэрион.

– Слуги? Или кто-нибудь другой?

– Нет, и в ближайшее время не будет. Но какая разница? К чему подобные вопросы? Почему мне нельзя пригласить сюда мисс Сетон, чтобы она осталась столько, сколько пожелает?

– Потому что вы умрете, – просто ответил его собеседник. – Вы и ваша сестра, оба умрете.

Глава девятая

Блестящее лицо Риго побледнело еще сильнее, стало совсем белым в свете поднимавшейся луны, которая уже посеребрила воду под ними.

– Прошу вас за мной, – отрывисто пригласил Майлз.

Он развернулся и повел их обратно к дому.

С западной стороны Грейвуда простиралась широкая ровная лужайка с коротко подстриженной, как на площадке для игры в шары, травой, где смутно проступали контуры плетеных стульев, небольшого стола и садовых качелей под пестрым навесом. Майлз мимоходом бросил взгляд на эту часть дома. Света нигде не было, хотя Фей Сетон поселили в спальне на первом этаже. Фей, должно быть, уже легла.

Майлз провел всех кругом, через боковой вход в восточной стене дома, через переднюю, украшенную небольшой коллекцией средневекового оружия, которую собрал его дядюшка, а затем в вытянутую гостиную. Гостиная была приятной комнатой с гобеленовыми креслами, невысокими белыми книжными стеллажами и небольшим Леонардо над каминной полкой. Единственная горевшая здесь лампа была ночником, и его крохотное пламя порождало немыслимо огромные тени, однако Майлз не имел ни малейшего желания прибавить света.

Он развернулся к своим гостям в тишине полуночного Нью-Фореста.

– Думаю, мне следует сказать вам, – начал он громче, чем было необходимо, – что я уже имел долгий разговор с мисс Фей Сетон…

Профессор Риго замер:

– Она рассказала вам!

«Ну-ка успокойся! Нет ни малейшей причины ни для кома в горле, ни для того, чтобы сердце бухало, словно молот!»

– Она сообщила мне факты о смерти мистера Брука, да. Полиция в итоге пришла к выводу, что это было самоубийство, поскольку только отпечатки мистера Брука были найдены на трости с клинком. Это правда?

– Да.

– И во время… в то время, когда все случилось, Фей Сетон пошла купаться в реке на некотором расстоянии от башни. И это правда?

– Насколько известно, – профессор Риго кивнул, – да. Но рассказала ли она вам о молодом человеке по имени Пьер Фреснак? Сыне Жюля Фреснака?

– Стоит ли, – Майлз едва не перешел на крик, – стоит ли нам проявлять такую дьявольскую щепетильность в современном мире? В конце-то концов! Если даже что-то и было между этим юношей Фреснаком и Фей Сетон…

– Англичане! – выдохнул профессор Риго едва ли не с благоговением. И прибавил, выдержав паузу: – Ох уж эти англичане!

Он стоял, обернувшись, в свете настолько тусклом, что было невозможно различить выражение лица, и доктор Фелл горой возвышался позади него. Профессор прислонил желтую трость с клинком внутри к подлокотнику гобеленового кресла и снял шляпу. В интонациях его голоса, вовсе не громкого, было что-то, бившее Майлза по нервам.

– Вы прямо как Ховард Брук, – выдохнул профессор Риго. – Стоит мне сказать что-то, и вы думаете, что речь исключительно о…

Он снова умолк.

– Неужели вы допускаете, молодой человек, – продолжал он довольно язвительно, – что фермер из департамента Эр и Луар даст хотя бы два су, хотя бы бровью поведет из-за такого, – он прищелкнул пальцами, – из-за любовной интрижки между своим сыном и соседкой? Да его это лишь позабавит, если он вообще что-нибудь заметит. Уж подобное точно, уверяю вас, не породило бы ту бурю, которая нагнала страху на всех окрестных фермеров. И не вынудило бы Жюля Фреснака запустить в женщину камнем на проезжей дороге.

– В таком случае, что же?

– Можете мысленно вернуться в дни накануне смерти Ховарда Брука?

– Могу.

– Этот юноша, Пьер Фреснак, жил со своими родителями в каменном фермерском доме у дороги между Шартром и Ле-Маном. Необходимо отметить, что его спальня находилась под самой крышей над тремя лестничными пролетами.

– И что же?

– Несколько дней Пьер Фреснак был болен, его мучила слабость, он был не в себе. И он не осмелился – поскольку сам не понимал и считал все это просто приснившимся кошмаром – ничего никому рассказать. Как и все молодые люди, он опасался, что ему попадет за то, в чем он не виноват. И потому он просто обмотал шею шарфом и не обмолвился никому ни словечком.

Он решил, это был сон, когда видел из ночи в ночь белое лицо, парившее за его окном под крышей. Он решил, это был сон, когда видел, как тело обретает очертания в нескольких метрах над землей, и чувствовал, как, немея, слабеют разум и мышцы, – так слабеет свет лампы, когда прикручиваешь фитиль. И это его отец в конце концов сдернул с него шарф. И тогда обнаружились отметины от острых зубов на шее в том месте, где пустили кровь.

В наступившей тишине Майлз Хаммонд с каким-то диким напряжением ждал, что сейчас кто-нибудь засмеется.

Он ждал, чтобы кто-то расколол эту пустоту. Он ждал, что Риго запрокинет голову и хмыкнет так, что покажется его золотой зуб. Он ждал гаргантюанского хохота доктора Фелла. Однако ничего не произошло. Никто даже не улыбнулся и не спросил, как ему такая шутка. Но от чего он впал в ступор, что вызвало у него подобие паралича, так это произнесенные этим веским и ровным тоном полицейского протокола слова: «Отметины от острых зубов на шее в том месте, где пустили кровь».

Майлз услышал собственный голос, словно издалека:

– Вы спятили?

– Нет.

– Вы хотите сказать…

– Да, – произнес профессор Риго. – Я говорю о вампире. Я имею в виду неупокоенного. Я имею в виду опустошителя тел и истребителя душ.

Белое лицо, парившее в воздухе за его окном под крышей.

Белое лицо, парившее в воздухе за его окном под крышей…

Несмотря ни на что, Майлз не мог засмеяться. Он попытался, но звук застрял в горле.

– Добрый и простодушный мистер Ховард Брук, – продолжал профессор Риго, – ничего этого не понял. Он видел во всем лишь вульгарную интрижку между молодым деревенским парнем и женщиной постарше. Он был потрясен до самой глубины своей британской души. И просто был уверен, что