Читать книгу - "Тихая ночь - Энн Кливз"

отъезда матери на север Уэльса его по решению суда отправляли к ней на выходные. Отец бесился из-за этого. Заходя в магазин, Тейлор слышал непонятную речь и чувствовал, как все пялятся. Они шептались о его матери, поселившейся с «благочестивым праведником» и совратившей его. «Потаскушка» – это слово он прекрасно понимал.

Перес отключил телефон и ждал вопросов от Тейлора по поводу звонка.

– Ну и? – не выдержал Тейлор.

– Он хочет еще раз взглянуть на тело. Как по мне, у него разыгралось воображение. Думает, это может быть его брат. – Но потом Перес уточнил: – Вернее, хочет убедиться, что это не он.

– Разве он не узнал бы родного брата?

– Тот уехал путешествовать. Много лет здесь не был. Да и Кенни видел тело лишь сбоку, к тому же в маске. Просто хочет исключить этот вариант. Видно, это его тревожит.

– Но ты говорил, что жертва – англичанин.

Перес пожал плечами.

– Акцент со временем меняется. А люди могут притворяться.

– И что ты ответил?

– Что он может прийти днем, до отправки тела на пароме для вскрытия.

Тейлор почувствовал прилив азарта. Это был его первый шанс погрузиться в дело. Он никогда не был из тех, кто руководит издалека.

– Я тоже буду присутствовать, – заявил он. – Ты не против?

Перес промолчал. Они оба знали – это не вопрос.

Глава 17

Кенни Томсон приехал в морг раньше, чем тело подготовили к осмотру. Его встретили двое: Джимми Перес, неизменно напоминающий ему о том лете на Фэр-Айле, и крупный англичанин, которого Кенни видел выходящим из машины у причала.

Они сидели в маленькой темной комнате для ожидания. В углу стояла ваза с шелковыми искусственными цветами. В воздухе витал тяжелый, сладковато-цветочный запах. Вряд ли его источал шелк, и Кенни гадал, откуда он.

Он как раз размышлял об этом, когда Перес представлял английского детектива, и поэтому его имя и звание так и не отложились у Кенни в голове.

– Ну, и в чем дело, Кенни? – спросил Перес.

Говорил он тихо, с паузами, будто взвешивал каждое слово.

– Наверное, ерунда, – ответил Кенни. – Я просто подумал: лучше проверить. Лучше проверить, чем потом по ночам ворочаться без сна.

– Расскажи нам о Лоуренсе, – предложил Перес. – Пока мы ждем.

И Кенни заговорил о брате – старшем, сильном, всегда затмевавшем его.

– Он был из тех, кто входит в комнату – и все сразу улыбаются. Когда он уехал, я тосковал по нему. Вся Биддиста тосковала.

– А почему он уехал? Работа?

Тут Кенни понял: им неинтересно знать, как Лоуренс озарял все вокруг. Им нужны факты и даты. Но у Кенни было кое-что поважнее.

– Здесь у него была работа. Много работы. Он не особо интересовался фермой – не хватало терпения. Ему подавай быстрый результат. Отличный был строитель. Начинал у Джерри Стаута, перенял у него дело, а когда Джерри умер, взял фирму на себя. Они вдвоем перекрыли крышу пасторского дома, когда туда заселилась Белла. Потом Лоуренс перестроил «Сельдяной дом». Чертежи делала Ева Юнсон, но всю работу выполнил он. Трудился, можно сказать, на энтузиазме. Так он сам говорил. Торчал там по двенадцать часов в день, готовил к открытию. Я помогал ему, когда мог. Белла ему недоплатила. После галереи ему сыпались заказы со всей Шотландии. Уезжать было незачем – мог бы остаться на Шетландах и просто ездить на объекты.

– Так почему же он уехал?

Кенни не знал, обо всем ли стоит говорить.

– Не знаю. Я при этом не присутствовал. Он души не чаял в Белле. Что она скажет, то и делал. Все мечтал на ней жениться. Так мне кажется. Эта мысль засела у него в голове. Никто не затмит Беллу. С другими женщинами он иногда встречался, но видно было – ничего серьезного. Пока строился «Сельдяной дом», Белла держала Лоуренса на крючке, а как закончили – дала понять, что шансов у него нет. Слишком эгоистична, чтобы остепениться. Получила от него что хотела.

Кенни понимал, как сердито это звучит, но ему было плевать. Он злился каждый раз, вспоминая об этом.

– И когда это было, Кенни?

– Тем летом, когда я работал в порту на Фэр-Айле. Лоуренсу предложили заказ, но он завяз с отделкой «Сельдяного дома» и перекинул работу мне. Знал, что я расширяю ферму и деньги лишними не будут. Попрощаться с ним я так и не успел.

– Он с тобой не советовался перед отъездом?

Кенни мысленно усмехнулся. Когда Лоуренс вообще кого-то спрашивал?

– Это не в его стиле. Импульсивный был. Не впервой срывался без предупреждения. В девятнадцать просто исчез, оставив родителям записку. Тогда он рванул с рюкзаком в Австралию.

– А в тот раз что задумал?

– Наверное, в торговый флот. Постоянно об этом твердил. Путешествовать, да еще и деньги получать. На воде он как рыба. Ты же знаешь наших ребятишек в Биддисте – едва ходить научатся, а уже в лодке болтаются. Для него это естественно.

Кенни замолчал. Он вспомнил тихий летний вечер, когда они с Лоуренсом ловили скумбрию. Лодка покачивалась на волнах. Брат стоял, балансируя, и смеялся над какой-то его шуткой.

Перес смотрел на него, ожидая продолжения.

– Да и потом, – добавил Кенни, – романтичный жест, не находишь? Сбежать в море. Лоуренс как раз любил эффектные жесты.

– Когда ты в последний раз получал от него весточку?

– Никогда. Он передал через Беллу, что уезжает, – и все. Пропал. – Кенни повернулся к Пересу. – Он мог бы позвонить мне в хостел, правда? Попрощаться. Мобильных тогда не было, но он меня нашел бы. Может, боялся, что уговорю остаться.

– Ты его узнаешь, как думаешь? – спросил Перес.

– Я об этом думал. Смотрел фотографии.

На одной они с Лоуренсом, Эдит и Беллой стоят на причале, улыбаясь в камеру. Кто снимал, Кенни не помнил. Может, Агги. Хотя к тому времени она, наверное, уже вышла замуж. Вряд ли еще дома жила. Но в Биддисту она наведывалась при любой возможности. Не могла без этих мест.

– Все-таки много времени прошло. И мертвые выглядят иначе.

– У него родимое пятно на правом плече, – сказал Кенни. – Что бы с ним ни случилось, я его узнаю.

– Мы можем проверить за тебя. Если не хочешь снова смотреть на тело.

Но Кенни покачал головой. Если это и правда Лоуренс, он сам должен его опознать. Это его брат.

Потом, видимо, пришло время осмотра. Кенни не понял, почему они вдруг решили, что пора. Никто не приходил. Возможно, задержка была лишь предлогом, чтобы его