Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

каталоге, «можно сразу же распознать плавность и свободу кисти Франса Хальса, которая характеризует его позднейший период». «Эта картина идеально интегрируется» в группу поясных портретов (которых он насчитывает двенадцать, а представитель Лувра – всего четыре). Черный краситель из слоновой кости, оживляющий композицию, кажется ему «типичным для Франса Хальса» (хотя в действительности наличие этого пигмента, который получают, обжигая слоновую кость, тут достаточно спорно). Питер Бисбоер отмечает также особенность белых мазков: оба их края идут симметрично. Он цитирует теорию, выдвинутую бывшим начальником отдела реставрации Рейхсмузеума в Амстердаме, Мартина Бийля, утверждавшего, что Хальс был «единственным художником», таким образом проводившим кистью по полотну, потому что у остальных один край выражен сильнее другого. Эта деталь сразу бросилась ему в глаза.

В 2017 году, когда оригинальность картины оказалась под вопросом, Марк Вейсс мог заявить, что ее одобрила целая череда экспертов, в том числе Сеймур Слайв, Кристофер Браун, с которым они устраивали ретроспективу в Национальной галерее, Мартин Бийль, и даже Норберт Миддлкооп, специалист по Золотому веку из Исторического музея Амстердама. Ее атрибуцию, добавлял он, подтвердили и другие: Скотт Шафер из музея Гетти, Уолтер Лидке из музея Метрополитен, арт-дилер Отто Науманн, Фриц Дюпар, бывший директор музея Маурицхейс, Джеймс Макдональд и Джордж Гордон изSotheby’s, Энтони Крайтон-Стюарт из галереи Нуртман, – но все они, кроме Сеймура Слайва, не были в действительности специалистами по Хальсу, а Отто Науманн, пересмотрев свою позицию в отношении подлинности картины, отказался покупать ее от лица клиента в 2011 году, после того как услышал о сомнениях в ее адрес от автора каталога-резоне, Клауса Гримма.

Осмотрев портрет в 2008 году, а затем в 2011-м после очистки, этот мюнхенский профессор не решился включить ее в состав корпуса произведений Хальса, объяснив позднее, что его смутила «черновая техника». В своем каталоге Марк Вейсс утверждает, что позиция Клауса Гримма основана на его нежелании признавать позднюю серию портретов Франса Хальса, к которой относится данная работа. Он добавляет, что профессор склонен видеть в ней руку художника из окружения Хальса, возможно, даже его сына Питера – видимо, подстраховывается на всякий случай. Эта информация была не совсем верна, как мы увидим далее, но немецкий историк искусства долгое время предпочитал никак не высказываться на данную тему.

Глава 13

И тут появляется фталоцианин

Дэвид Ковиц спрашивал себя, настолько ли этот Хальс, краски которого он находил немного тусклыми, важен, чтобы стоить семь миллионов долларов, запрошенные Марком Вейссом. Он высказал свои сомнения Уолтеру Лидке, хранителю музея Метрополитен, с которым несколько недель переписывался на данную тему. Признавая, что «по сути, картина не превосходная», последний рекомендовал ему в электронном сообщении от 19 мая 2011 года выждать, чтобы «приобрести, наконец», за примерно такую же сумму, «более выдающееся произведение того же художника».

Поразмыслив, Дэвид Ковиц отказался от покупки. С его согласия Марк Вейсс начал предлагать свой шедевр по всей планете: в Метрополитен, Гетти и даже Прадо, который не стал его приобретать по финансовым соображениям. Одновременно он предлагал картину таким крупным коллекционерам, как Томас Каплан, Мэтт Уизерби и Эзо Тэвитян, причем двое последних, по словам Вейсса, выразили свое разочарование, узнав, что портрет может от них ускользнуть.

Лондонский галерист, однако, не мог сожалеть о таком развитии событий, потому что в июне 2011 года к нему обратился ответственный за частные сделкиSotheby’s, Джеймс Макдональд, сделавший предложение от лица некоего американского коллекционера. Вейсс запросил двенадцать миллионов долларов. После нескольких дней переговоров соглашение было достигнуто: 21 июня состоялась сделка на сумму 10 750 000 долларов. ВзаменSotheby’s не удержал с него свой гонорар. 23 числа Марк Вейсс подписал договор о продаже. 27-го нью-йоркское отделение Sotheby’s провело транзакцию со счета компании EPC Nevada на 11 287 500 долларов, включив 537 500 долларов комиссии. Она составила всего 5 % (минимальная ставка для частной сделки, в то время как обычный тариф составляет вдвое больше и может подниматься до 20 %), поскольку покупатель, очень важный клиент, мог увидеть картину, вывешенную в Лондонской галерее во время Недели Старых Мастеров, и удивиться ее продажной стоимости.

9 июля Марк Вейсс отправил Дэвиду Ковицу триумфальное сообщение, «просто чтобы сказать»: «До сих пор не могу поверить в такой успех… выше всех оценок, которые мне пророчили. Как бы мне хотелось, чтобы мой отец был здесь и видел это!» Финансовые операции, правда, немного затянулись, потому чтоSotheby’s перевел галерее на миллион долларов больше, и эту сумму пришлось возвращать.

Покупателем оказался богатейший застройщик с тихоокеанского побережья, Ричард Хедрин, сколотивший состояние на строительстве отелей в Сиэтле. Застигнутый кризисом, он обратился на рынок искусства: в 2008 году он продалChristie’s за двадцать восемь миллионов долларов три этюда к автопортрету Фрэнсиса Бэкона[22] приобретенные тремя годами ранее за пять миллионов с небольшим. Благодаря своему собранию, включавшему, в частности, одно монументальное произведение Ансельма Кифера и городские скульптуры Тома Оттернесса, он год за годом фигурировал в списке двухсот главных коллекционеров современного искусства в США по версии ARTnews. По словам Рены Невилл, руководителя клиентской службыSotheby’s в Нью-Йорке, за десять лет он потратил в их аукционном доме более тридцати миллионов долларов и еще больше получил при продажах. Таким образом, он очень быстро стал членом «клуба богачей», способных гарантировать платеж по самым дорогостоящим лотам на аукционах. В последнее время их количество стало расти, особенно в нью-йоркском и лондонском отделениях. Однако поначалу лишь горстка избранных могла себе это позволить.

Меценат симфонического оркестра в Сиэтле, Ричард Хедрин и его жена Элизабет являются дарителями Национальной галереи Вашингтона и Музея Сиэтла, которому преподнесли полотно в стиле Жоржа де Латура. В 2013 году Лиз и Дикки, как их привыкли называть в высших кругах города, на несколько недель предоставили музею купленный ими голландский поясной портрет. Хранители музея только что доставили из Лондона образец из коллекции Кенвуд-Хаус, и хотели параллельно выставить тридцать четыре работы из Старого Света, находящиеся во владении богатейших семейств Сиэтла.

13 апреля 2016 года Ричарда Хедрина ждал неприятный сюрприз: с ним связалось нью-йоркское отделениеSotheby’s, чтобы уведомить о «появлении в прессе информации, вызывающей беспокойство относительно оригинальности картины» – намек на первые статьи, опубликованные в газете The Art News. Аукционный дом предлагал ему «подвергнуть картину научным исследованиям».

Исследования были поручены эксперту по имени Джеймс Мартин из Уильямстауна. В этом идиллическом городке в Массачусетсе, где хранится коллекция импрессионистов Кларк, Джейми Мартин, как все его называют, открыл в 2000 году лабораторию,Orion Analytical. Высокий, в очках, с румяным лицом и преждевременно поредевшими волосами,