Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

нем. Так или иначе, но тот инцидент укрепил французское представительство в нежелании проводить миллионную сделку с участием столь непредсказуемого клиента.

В начале весны аукционный дом уведомил Блеза Дюко о том, что устраняется от продажи портрета, подписанного Франсом Хальсом. АдминистраторChristie’s Сесиль Бернар ранее уже обсуждала с ним свою обеспокоенность тем, что от продавца не удалось получить никаких документов, удостоверяющих провенанс картины. Молодого сотрудника музея это не особенно смутило. В дальнейшем он не пожелал объясниться относительно того эпизода. Но когда представительница Christie’s, во время встречи, посвященной выходу из сделки, уведомила его о нарастающем количестве вопросов относительно происхождения и качества произведения, он ответил ей репликой, которую просто невозможно забыть: «Дорогая мадам, с вами разговаривает Лувр!»

Глава 12

Пункт назначения – Лондон

В назначенный срок Франции пришлось выдать заграничный паспорт нашему голландскому джентльмену. Лишенный былого статуса «национального сокровища», он отправился в Англию. Лондонский агент, Джанмарко Капуццо, уже обратил внимание Марка Вейсса на этот портрет. «Летом 2008 года, – рассказывает он, – Джулиано Руффини показал мне его фотографию. Она была не лучшего качества, чтобы демонстрировать ее экспертам, не говоря уже о клиентах. На фото портрет не произвел на меня особого впечатления, но я больше специализируюсь на итальянском Ренессансе, чем на фламандской живописи… Однако снимок несколько месяцев лежал у меня на рабочем столе. Примерно в январе 2009 года, ужиная у меня в гостях, Марк Вейсс увидел его, и произведение сразу его покорило. Поскольку он заинтересовался, я обратился к Руффини, но тот уже подписал контракт сChristie’s, да еще и Лувр, помимо прочего, наложил арест на картину, чтобы ей завладеть. Марка Вейсса это не остановило, и он поручил мне провести переговоры с Руффини, чтобы уточнить, продаст ли он ее дешевле, чем за пять миллионов евро, предложенных Лувром, причем немедленно, не дожидаясь окончания срока удержания картины музеем. Мы встретились с адвокатом, чтобы урегулировать вопрос с правами Christie’s – у аукционного дома имелась доверенность на продажу. Только после этого, в мае 2010 года, в Париже, Марк Вейсс смог увидеть портрет». Джанмарко Капуццо самолично проводил его в хранилище, куда поместил картину Матье Руффини.

Добродушный, с круглым бородатым лицом и пышной шевелюрой, потомок антикваров, начавших свое дело в пятидесятые годы в Падуе, имеющий связи с такими знаменитыми галеристами, как Марк Вейсс или Конрад Бернехеймер, Джанмарко Капуццо стал для Джулиано Руффини ценным агентом в Лондоне. Он уточняет, что трижды участвовал в операциях с картинами, «которые никто не может заподозрить в подделке – это один Хальс, один Джентилески и копия с Веласкеса [о ней мы еще поговорим]». Они с Руффини подружились, и Капуццо остался верен их дружбе: «Я решил помочь этому человеку, оказавшемуся в отчаянном положении, ведь он не говорил по-английски, и у меня возникло чувство, что посредники его обманывают». Дружбу между ними подкрепила и общая ненависть к социалистам и коммунистам, а также, если верить их окружению, склонность к острому юмору относительно женщин и меньшинств. Капуццо увидел в Руффини «невинную жертву беспочвенных измышлений прессы и французской юстиции». На своей странице в Фейсбуке, между критикой в адрес правых и рассуждениями о выдающихся свойствах сыров с Сардинии, он разместил пост в защиту Калисто Танци, виновника грандиозного банкротства группы компаний Пармалат, коллекцию живописи которого арестовали, когда он с семьей попытался потихоньку ее продать русской миллиардерше. В посте Капуццо особенно возмущался тем, что эксперты признали часть его картин подделками.

В 2019 году этот арт-дилер запустил собственный сайт, чтобы укрепить свой имидж. На нем был представлен целый ансамбль картин и предметов искусства из Азии и обещалась «наивысшая степень уверенности в их подлинности». Среди морских зарисовок Стивенса и натюрмортов Моранди и Шардена потрет Хальса не фигурировал, равно как и другие произведения, которые он продавал от имени Джулиано Руффини. Однако Капуццо уточнил, что выкладывает на сайте только те произведения, которые «изучил лично, а в случае с портретом это не так», не говоря уже о том, что для него «не представляет интереса работа, ныне вызывающая полемику». Тем не менее в дружеском кругу Джанмарко похвастался комиссией в 300 000 евро, полученной за продажу Хальса, которая позволила ему приобрести очаровательную недвижимость в Венето (в нашем с ним разговоре он отметил, что эта сумма была «разумной с учетом важности произведения, объявленного национальным сокровищем», и уж точно сильно уступала гонорару, затребованномуChristie’s К тому же это была из самых выгодных сделок его друга Руффини, потому что этот последний мне рассказал, что продал портрет за три миллиона евро.

20 мая 2010 года, по его приглашению, Марк Вейсс со своим реставратором приехал в Париж, чтобы вынести заключение о состоянии картины. Реставратор подчеркнула «очень хорошее структурное состояние работы», а заодно отметила наличие нескольких переписок. В своих письмах Вейсс также говорит об «исключительном состоянии». Договор о продаже был подписан 7 июня, сFairlight Art Ventures компанией, принадлежащей инвестору по имени Дэвид Ковиц, которого Марк Вейсс привлек для совместной покупки.

Джулиано Руффини предпринял в этот раз еще больше предосторожностей: в контракте, в соответствии с французским правом, уточнялось, что картина только «приписывается Франсу Хальсу», без каких-либо гарантий. Практически накануне подписания он даже добился – без особых возражений с другой стороны, – чтобы туда включили пункт о том, что он «не несет никакой ответственности за атрибуцию», и эта «ответственность ложится на покупателя, у которого имелись все возможности изучить произведение и произвести необходимые исследования, прибегнув к помощи экспертов». Тем не менее он обязуется «предоставить полную историческую информацию о произведении», что окажется, между прочим, делом довольно деликатным…

Дэвид Ковиц полностью финансировал покупку, выплатив 1 150 000 евро за Марка Вейсса, под 7,5 % годовых. Картина пока что находилась под арестом во Франции. В случае ее продажи Лувру, в чем Руффини сильно сомневался, так как сделка становилась все более эфемерной, обе стороны договорились разделить прибыль пополам. В день подписания контракта, преодолев все сомнения своего приятеля Ковица, опасавшегося легендарной французской бюрократии, галерист отправил ему электронное письмо с поздравлением: «Отличный выбор! Мы только что приобрели сенсационную находку, притом первоклассную! Знаю, что об этом так и хочется оповестить весь мир, но лучше пока помалкивать, особенно с учетом рынка».

Владелец галереи на одной из центральных площадей Лондона, Марк Вейсс – человек общительный и способный заразить собеседника своей страстью к живописи, но репутация его знала и взлеты, и падения. В девятнадцать лет он решил последовать