Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

абсолютно восторженного? «Техники фальсификаторов, – пишет он, – постоянно эволюционируют вместе с научными открытиями и созданием новых исследовательских методов». Перро объясняет, что решил протестировать прибор, недавно приобретенный государственной лабораторией уBruker Optics, который позволяет исследовать связующие в живописном слое. Обычно анализы касаются пигментов. Они смешиваются со связующим на жировой основе, будь то масло, смола или яйцо. В технических терминах прибор является «анализатором излучения инфракрасного спектра с Фурье-преобразованием». Снабженный оптическим микроскопом и диафрагмой, он позволяет выявлять распределение липидов и протеидов в тончайшем слое – до десяти микрон – невидимом невооруженным глазом. Жиль Перро предусмотрительно проверил полученные результаты с помощью другого метода, из области аналитической химии – газовой хроматографии, которая позволяет выделять молекулы и идентифицировать их одну за другой.

Жиль Перро изучил несколько образцов, взятых в случайном порядке, из – как он выразился – своего архива. В каждом досье у него хранятся маленькие коробочки с такими пробами. Что касается тех, которые были взяты с изображения Венеры и Вулкана, он рассчитывал обнаружить в них эффект, который производит на масло естественное старение сроком более четырехсот лет. Но тут его ожидал неприятный сюрприз: на некоторых образцах была обнаружена полиуретановая смола, соответствующая белому фону, и виниловая краска, внешне напоминающая старинную темперу (на основе яйца), но более легкая в работе и быстросохнущая. Проблема в том, что эти связующие изобрели только во второй половине XX века. Вот почему Перро немедленно уведомил о своем открытии галерею Сент-Оноре.

Моника Крух была очень недовольна. Слегка оскорбившись, Жиль Перро напомнил ей, что делал проверку вслепую. Он уверен, что через его руки прошло «изделие фальсификатора», который «использовал носитель и подготовительный слой оригинального произведения конца XVII века [опечатка: речь идет о предыдущем веке]. Далее он нанес тонкий слой белого состава, судя по всему, на основе полиуретана, чтобы ускорить появление кракелюр, причем жесткими мазками». Опечаленный такой «неблагоприятной находкой», которая его «очень расстроила», Перро сообщает далее, что прибегнул к дополнительной проверке, на другом образце с той же картины. Результаты, к сожалению, подтвердились.

Раздраженная его дотошностью, мадам Крух 4 ноября 2009 года отвечает ему письмом, в котором сетует на «легкомысленность» эксперта. Она рассержена тем, что он провел исследование в другой лаборатории, не поставив ее в известность, и выражает свои глубокие сомнения относительно результата. Она задается вопросом, не перепутал ли Перро свои образцы, и хранит ли он их с соблюдением всех необходимых условий. В любом случае, присутствие винила на поверхности она считает следами реставрации. Классический аргумент… В общем и целом, пишет владелица галереи, «ничто из полученных данных не ставит под сомнение оригинальность «Кузницы Вулкана», картины великолепной, сложной и с бессчетным количеством изысканных и утонченных деталей» – иными словами, указывает на то, чего такой приземленный практик, как Перро, мог якобы не заметить.

Мало того, Крух считает должным сделать ему предупреждение, создавая видимость, что картина тем временем была уже продана. Жиль Перро, по ее словам, рискует спровоцировать «тяжелые финансовые последствия для покупателя», который «основывался в своем выборе» на положительном заключении лаборатории. Имени покупателя Моника Крух не разглашает. Однако утверждает, что передала документы своим адвокатам и юристам таинственной компанииSecuart Advices – опять же, не упоминая, в какие именно адвокатские бюро. Смысл послания очевиден: эксперт может столкнуться с юридическим преследованием.

Однако ни один адвокат так и не появился. И на то имеется причина. Ведь Ферийон, участвовавший во всем этом процессе, рассказывает совершенно другую версию событий: «В действительности, картина так и не была продана. Я отлично это знаю, потому что галерея нам тут же ее вернула, потребовав возмещения суммы. Руффини был вынужден перевести мне 80 000 евро, которые я вернул мадам Крух». В результате между двумя мужчинами разгорелась ссора. «Ты повел себя, как последний подонок. Все это – целиком твоя вина! – наорал на меня Руффини», – говорит Ферийон.

В последний разSecuart фигурирует на арт-рынке в связи с двумя пейзажами, приписываемыми Яну Брейгелю Младшему, которые также оказались в лаборатории. На этот раз Жиль Перро был полон решимости провести углубленное обследование, но ему не пришлось прибегать к хитрому аппарату, протестированному раннее, так как он сразу выявил наличие кадмия и титановых белил, патент на которые, указывает он в своем отчете, был выдан в США в 1916 году. Заключение, подписанное 1 июля 2009 года, гласит: «Искусственная патина, присутствие титана во всех слоях, включая подготовительный на кожаном носителе, и красного кадмия позволяют утверждать, что перед нами недавняя подделка».

Сегодня Жиль Перро может признаться, что испытывает даже восхищение фальсификатором (или фальсификаторами), которого он якобы разоблачил, за его «непревзойденную виртуозность, потрясающее владение техниками мастерской, а также великолепное знание старинных материалов, невиданное доселе в долгой истории копиистов».

Чтобы этот эпизод не был предан забвению, следствию придется доказать, что картины действительно принадлежали Джулиано Руффини, действовавшему через посредников. Последний же упирает на то, что практически во всех случаях научный анализ подтвердил, что они вполне могли восходить к XVI или XVII векам. Тогда речь идет просто о честных копиях, сделанных в соответствующую эпоху, которые писались десятками на каждый сюжет. А сам он никогда и не утверждал, что они принадлежат кисти таких мастеров, как Брейгели. Что касается супругов Крух, ныне удалившихся от дел, они не пожелали ответить на мои обращения в их резиденцию в Экс-ан-Провансе с просьбой дать разъяснения со своей стороны. Они, однако, могут гордиться поистине профессиональной скрупулезностью, потому что подвергали лабораторной проверке все картины, которые к ним попадали, чтобы убедиться в их старинном происхождении, прежде чем предлагать их клиентам. А в тех редких случаях, когда вердикт лаборатории оказывался негативным, они возвращали картины лицам, которые их предоставили.

Однако ярость Моники Крух в отношении Жиля Перро нисколько не утишилась. В последнем письме она его предупредила: «Не имеет смысла говорить, что наше дальнейшее сотрудничество если и состоится, то на совершенно других основаниях, с учетом ваших махинаций и их последствий». Ее французский, возможно, не идеален, но смысл сказанного Жиль Перро понял. Два отвергнутых пейзажа стали, судя по всему, последней каплей, поскольку больше он никогда не слышал ни о Галерее искусства Сент-Оноре, ни об офшорных компаниях, растаявших в тумане.

Часть IV

Голландский джентльмен

Глава 10

Возникновение[16] Хальса

«История появления на рынке картины, ради которой мы собрались этим вечером, заслуживает того, чтобы я сейчас вкратце ее рассказал». Такими словами Блез Дюко, отвечающий за голландскую