Читать книгу - "Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр"

смешок, – внешне это был совершенно умиротворенный дом. Джорджина Брук, это мать Гарри, была в кухне, разговаривала с кухаркой. Гарри наверху, у себя в комнате, писал письмо. Гарри – бедняга! – раз в неделю писал в Англию своему старому другу по имени Джим Морелл.

Майлз выпрямился.

– Погодите минутку, мисс Сетон!

– Да?

Вот теперь она наконец подняла веки, быстро поглядела голубыми встревоженными глазами, как будто ее что-то внезапно заинтересовало.

– А этот Джим Морелл, – спросил Майлз, – имеет какое-нибудь отношение к девушке по имени Барбара Морелл?

– Барбара Морелл. Барбара Морелл. – Она повторила имя, и возникший на миг интерес в глазах угас. – Нет, не могу сказать, что когда-либо слышала об этой девушке. А почему вы спросили?

– Потому что… нет, пустяки! Это не имеет значения.

Фей Сетон разгладила юбку, словно всерьез поглощенная выбором верных слов. Похожее, она считала все это дело до крайности деликатным.

– Я ничего не знаю об убийстве! – воскликнула она с болезненной настойчивостью. – Потом я снова и снова повторяла это полиции! Незадолго до трех часов я вышла прогуляться по берегу реки, повернула на север и ушла довольно далеко от башни.

Вы, несомненно, слышали, что происходило в это время. Мистер Брук вернулся из банка и принялся искать Гарри. Поскольку Гарри за это время успел спуститься из своей комнаты в гараж, мистер Брук медленно вышел из дома и направился на встречу со мной – на самом деле задолго до назначенного времени! – в башню. Вскоре после того Гарри узнал, куда он ушел, схватил свой дождевик и последовал за мистером Бруком. Миссис Брук позвонила Жоржу Риго, и он выехал в Борегар на своей машине.

А в половине четвертого… я взглянула на наручные часы… я решила, что пора мне возвращаться к башне. Я вошла и услышала голоса, доносившиеся с верхней площадки. Когда я начала подниматься по ступенькам, я узнала голоса Гарри и его отца.

Фей облизнула губы.

Майлзу показалось по едва заметно изменившемуся тону, что она уже в силу привычки – искренне, но как по писаному – твердит слова, заученные от многочисленных повторений.

– Нет, я не слышала, о чем они говорили. Просто я плохо переношу ссоры, потому и не осталась. Выходя из башни, я столкнулась с месье Риго, который как раз входил. А потом… да! Я все-таки пошла искупаться.

Майлз вытаращил на нее глаза:

– Вы плавали в реке?

– Мне было жарко, я устала. Я подумала, это меня освежит. Я переоделась в лесочке у реки, как многие местные. Это даже не рядом с башней, это на порядочном расстоянии от нее, гораздо севернее, на западном берегу. Я плавала, лежала на воде, мечтала. И не знала о случившемся, пока не вернулась обратно домой без четверти пять. Вокруг башни суетилось много людей, среди них и полицейские. И Гарри подошел ко мне, протягивая руки, и сказал: «Боже, Фей, кто-то убил папу».

Она осеклась.

Подняв руку, чтобы прикрыть глаза, Фей полностью заслонила лицо. Когда она снова взглянула на Майлза, на ее губах играла горестная и извиняющаяся улыбка.

– Очень прошу меня простить! – сказала она, чуть повернув голову, отчего тусклый желтый свет волной прошел по волосам. – Понимаете, я как будто снова это пережила. У одиноких людей есть такая привычка.

– Да. Знаю.

– И это все, что мне известно. Хотите задать мне какой-нибудь вопрос?

Охваченный смущением, Майлз развел руками:

– Дорогая мисс Сетон! Я здесь не для того, чтобы допрашивать вас, как прокурор!

– Да, наверное. Но лучше бы вы спросили, если у вас остались сомнения.

Майлз замялся.

– Единственное, что полиция действительно смогла мне предъявить, – сказала она, – мое злосчастное купание. Я была на реке. И не оказалось ни одного свидетеля, который видел бы часть башни, обращенную к реке, чтобы подтвердить, кто приближался к ней, а кто – нет. Конечно, это совершенный абсурд, чтобы кто-то – особенно в купальном костюме! – смог подняться по гладкой стене в сорок футов высотой. Им в конце концов пришлось это признать. Но пока до этого дошло!..

Улыбаясь так, словно теперь это уже не имело значения, однако все равно слегка дрожа, Фей поднялась с места. Она проскользнула между стопками книг, доходившими ей до пояса, как будто поддавшись порыву и не оставляя себе времени передумать. Она так и держала голову, чуть склонив набок. В ее глазах и в очертаниях рта была какая-то безвольная мягкость, столь прелестная, что у Майлза защемило сердце. Он спрыгнул с подоконника.

– Вы мне верите? – воскликнула Фей. – Скажите, что верите мне!

Глава восьмая

Майлз улыбнулся ей:

– Конечно я верю вам!

– Спасибо, мистер Хаммонд. Просто мне показалось, вы немного сомневаетесь, немного… как бы это сказать?

– Ничего подобного. Похоже, отчет профессора Риго был как-то скомкан посередине, и некоторые моменты не давали мне покоя. К какому же официальному заключению пришла полиция?

– Они решили в итоге, что это самоубийство.

– Самоубийство?

– Да.

– Но почему?

– Я подозреваю, – и тонкие дуги бровей Фей робко взлетели в изумлении, – потому что они не смогли подыскать другое объяснение. А подобный вывод помогал им сохранить лицо. – Она замялась. – Так же правда, что отпечатки мистера Брука, и только отпечатки мистера Брука, были найдены на рукояти его трости с клинком. Вы знаете, что у него была трость с клинком?

– О да. Я даже видел это адское орудие.

– Патологоанатома, милого и забавного коротышку, по имени доктор Поммар, едва удар не хватил, когда он услышал вердикт. Он изложил некоторые технические подробности, которых, боюсь, я не поняла, чтобы доказать: угол, под которым вошел клинок, невозможен для самоубийства, совершенно невозможен, если только мистер Брук не держал оружие за клинок вместо рукояти. Но все равно… – Она пожала плечами.

– Нет, подождите! – запротестовал Майлз. – Насколько я понимаю, портфель с деньгами тоже пропал?

– Да. Так и есть.

– Если никто не поднимался на башню, чтобы заколоть мистера Брука, что же, по мнению следователей, случилось с этим портфелем?

Фей отвернулась от него.

– Они решили, – ответила она, – что мистер Брук в предсмертных конвульсиях… что он каким-то образом спихнул портфель с парапета в реку.

– Они прочесали реку?

– Да. Сразу же.

– И что же, нашли?

– Тогда не нашли… потом тоже.

Фей наклонила голову так, словно собиралась бодаться, глядя при этом в пол.

– И не потому, что они плохо старались! – воскликнула она вполголоса. Она провела кончиками пальцев по книгам, оставив полосы в пыли. – Это дело прогремело на всю Францию в ту первую военную зиму. Бедняжка миссис Брук умерла в ту же зиму; как говорили, умерла от горя. Гарри, как я уже сказала вам, погиб при эвакуации в Дюнкерке.

А потом пришли немцы. Они были рады любой