Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

меньше полугода. Остановившись у зеркала, Нонна долго разглядывала себя и пришла к выводу, что к старости стала непозволительно сентиментальной.

— Любим мы, бабы, слезу пустить на пустом месте, — сообщила она себе и решила, что лучшим средством от печальки станет хороший ужин.

Готовить Нонна в самом деле умела и любила. Приноровиться не сразу, но удалось. А современные высокотехнологичные протезы полностью вернули ей возможность получать удовольствие от этого занятия. Пока был жив муж, она без устали упражнялась, выдумывая новые рецепты. Бедный Вика до того раскормился на ее гастрономических изысках, что начал просить пощады. Первые три года после его ухода Нонна все еще продолжала готовить, пока не поняла, что так недолго и головой тронуться. После этого наступил период, когда она перестала готовить вообще. Заказывала еду в ближайшей кафешке. Но через какое-то время соскучилась по кастрюлям и начала потихоньку возвращать себе вкус к домашней пище.

В холодильнике давно без дела томились чудесные соусы для мяса, и Нонна решила приготовить антрекот. В конце концов, война войной, а обед по расписанию!

Она даже не поленилась и накрыла стол. Пусть для себя одной, так что?

Она, что ли, не люди?

С удовольствием жуя сочный кусок говядины и запивая его «Бургундским», Нонна подумала, что самое время принимать неординарные решения.

— Надо поторапливаться, — кромсая мясо, вслух сказала она. — Иначе этот ужин станет последним. А жаль! Дивный антрекот! Просто дивный!

На самом деле ей было совсем не смешно. Скорее страшно. Ерничаньем она старалась приободрить себя и убедить, что справится и на этот раз.

После антрекота успокоиться удалось, и Нонна стала думать серьезно.

В принципе, информации у нее имелось немало, пусть разного качества и не всегда абсолютно точной, но достаточной для того, чтобы оценить степень опасности и попытаться выкарабкаться.

Двадцать лет не прошли в бездействии и наивной вере, что все рассосется само собой. Не такие люди эти бандиты, чтобы забыть о потере миллионов, продолжая жить долго и счастливо. Слишком много сошлось в одной точке: не только пропажа алмазов на огромную сумму, но и таинственное исчезновение ребенка. Никто не любит чувствовать себя лохом. А эти люди далеко не лохи.

Она сказала Вике, что не знает, кто те бандиты, но это было не так. Вернее, не совсем так.

Когда тем летом они с мужем вернулись в Москву, Вика устроил ей практику в знаменитой психиатрической больнице, носившей имя городского главы Алексеева, ее создавшего. Народ, однако, переучиваться не желал и называл лечебницу просто — Кащенко, а то и Канатчиковой дачей. Там Нонна проработала год, собирая материал для диссертации и набираясь уникального опыта. Тогда, в самом начале, у нее была интересная пациентка — очень красивая девушка с тяжелым, трудно произносимым диагнозом. Отец Сони — так ее звали — работал в Следственном комитете Москвы, и однажды Нонна решилась обратиться к нему за сведениями. Она запомнила фамилию — Холодный — и спросила, можно ли найти информацию о человеке.

Сонин отец был, мягко говоря, удивлен, когда Нонна заявила, что Холодный работает бандитом и, скорей всего, в Питере, но расспрашивать по каким-то причинам не стал. Нонна описала внешность Холодного и даже вспомнила примету: татуировку на правой руке у большого пальца — «Саня» и знак восклицания.

Через два дня ей на почту пришла информация на Александра Холодного и приписка в конце: «Если понадобится, всегда готов помочь».

Предложение Нонна оценила, но обращаться за конкретной помощью было рано. Пришлось бы рассказать то, о чем она предпочитала молчать. Понимала, что расследование убийства Хромова и его жены идет полным ходом, но приняла решение не участвовать в нем ни в каком качестве.

Возможно, решение было ошибочным, но тогда ей так не казалось.

Потянув за ниточку, которую дал ей в руки Холодный, Нонна стала копать дальше. Случилось это не в девяностых, а гораздо позднее, когда мир охватила лихорадка интернета. Простофиля Холодный, поддавшись общему психозу, заимел аккаунты в социальных сетях. Вел их неаккуратно, но время от времени вывешивал фотографии, которые Нонна использовала для расширения поисков. Постепенно, шаг за шагом, год за годом, пазл начал складываться. Фамилия того, кто обыскивал квартиру и убивал родителей Вики месте с Холодным, была Сажин. Позже появились новые — Сачков и Черненко, но Нонна поняла, что все они рядовые или, на худой конец, сержанты. Она же надеялась добраться хотя бы до капитана — такой чин присвоила тому, кто мог в конце концов вывести ее на самый верх.

За прошедшие годы Нонна так поднаторела в поисках, что могла заткнуть за пояс профессионального сыщика. Наконец ей повезло по-крупному. Капитана над всеми шестерками звали Виктор Борисов, но главное, этот субъект позволил ухватиться за хвост того, кого можно было считать генералом.

Имя Вельского к тому времени стало довольно известным в стране. Купный предприниматель, практически олигарх, — меценат, благотворитель, покровитель спортсменов и артистов, к тому же — как без этого — депутат.

Даже думать о том, что замечательный человек Дмитрий Сергеевич Вельский замешан в чем-то нехорошем, было совершенно невозможно, но Нонна постепенно пришла к выводу: кража алмазов инициирована именно им.

В конце девяностых он никаким олигархом, конечно, не был, а подвизался простым начальником отдела по работе с молодежью в мэрии Перми. Не совсем простым, конечно, а редким умницей, активистом и борцом с коррупцией. Вельский даже диссертацию защитил по истории молодежных движений — Нонна проверила — и издал несколько политических брошюр.

Она подбиралась к нему очень долго и осторожно. Понимала, что с такими людьми не шутят. Конечно, многие из выводов были чисто умозрительными, но спустя годы Нонна почти не сомневалась: Вельский и есть Аль-Капоне нашего времени.

В начале двухтысячных он, как принято, уехал за границу развивать бизнес и успешно прирастил капитал. Вернувшись, занялся политикой и, так сказать, очистился.

Большую часть времени Вельский проводил в Москве, но периодически по нескольку месяцев жил в Питере, недалеко от Петергофа.

В интернете нашлись фотографии его дворца, его жены и его самого. Жена на сто процентов соответствовала статусу мужа, то есть была и хороша, и умна, но дотошная Нонна раскопала один фактик. В Англии Лариса Вельская какое-то время провела в частной психиатрической клинике. Нонна решила, что это шанс.

Ее имя как высококлассного клинического психолога было на слуху не только в Питере, но и в стране, поэтому раздобыть нужную информацию оказалось несложно. В двадцать пять у Ларисы диагностировали вялотекущую шизофрению, в данный момент — в стадии ремиссии, но раньше