Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

замочную скважину.

После того, что сказала соседка, она ожидала увидеть нечто подобное, но все равно открывшаяся перед ней картина потрясла.

Огромная трехкомнатная квартира была уничтожена. Полностью. Раскурочена мебель, выворочено нутро диванов и кресел, сорваны обои и гардины — в общем, все напоминало сцену из фильма ужасов, когда в дом врывается огромное чудище и крушит все вокруг.

В каком-то странно заторможенном состоянии Вика вышла и направилась в соседнюю квартиру. Возможно, о том, что она тоже принадлежит Богемской, им неизвестно и туда они не заходили?

Но они заходили и сюда. Особо беспощадно налетчики отнеслись к книгам. Казалось, целой не осталось ни одной.

«Решили, что в них алмазы спрятаны», — подумала Вика, поднимая с пола томик Тургенева.

Роскошная круглая кровать — гордость хозяйки — пострадала не меньше книг. По ней ходили в грязной обуви, потрошили матрас, вспарывали подушки, рвали пододеяльник.

— Сволочи, — прошептала Вика, аккуратно пристраивая Тургенева на единственную несломанную полку.

Шкаф с одеждой Богемской был отодвинут от стены, обои за ним сорваны, вещи валялись на полу. Вика подняла куртку, которую часто носила Нонна Викентьевна, и сунула в сумку. Больше ничего трогать не стала, развернулась и вышла на лестницу. Дверь щелкнула, закрываясь.

Как рассказать об этом Нонне? Так опоганить дом, в котором прошла вся ее жизнь! Подонки! Мерзавцы!

Не помня себя, Вика выбежала из подъезда и понеслась к метро.

Не оглянулась и не посмотрела по сторонам. Об осторожности вспомнила лишь на вокзале, и ее прошиб холодный пот. До отправления поезда оставалось два часа. Да за это время ее не только схватят, но и разорвут на сотни миллионов кусочков.

Вика забежала в туалет и сидела там не менее получаса, пока не поняла, что это ее не спасет. Умывшись и не менее ста раз напомнив себе, что надо делать, она наконец вышла и теперь уже «проверилась» — не раз слышала, что так говорят в фильмах про шпионов — по полной программе. Даже следы попыталась запутать. Потом в вагоне всю дорогу вглядывалась в лица соседей, никуда, даже в туалет, не ходила, выйдя из вагона, тут же кинулась к стоявшему у входа такси и велела отвезти в супермаркет. Там Вика долго ходила между полок с товаром, затем торопливо прошмыгнула в служебное помещение, вышла с другой стороны и села уже в другой автомобиль.

Пока ехали до реабилитационного центра, каждую минуту оглядывалась, нет ли слежки, а приехав на место, сначала постояла у ресепшен, глядя на улицу — не идет ли кто следом.

Наконец где-то в животе перестало бешено колотиться сердце, прошла дрожь в ногах, тремор рук, и Вика вышла из здания, чтобы направиться к своему домику. Но не успела она сделать и десяти шагов, как увидела летящую на всех парах коляску Богемской. Идущие по дорожке люди — кто на костылях, кто на протезах — едва успевали освободить путь. Нонна не глядела ни на кого, и лицо у нее при этом было такое, что Вика поняла: прибьет!

Крепче упершись ногами в землю, она невольно выставила вперед обе руки, готовясь к отражению атаки, и закричала:

— Здравствуйте, Нонна Викентьевна! Вот, привезла ваши «валенки»! Немного опоздала! Пришлось ехать на другом поезде! В Питере пробки!

Продолжая катить прямо на нее, Богемская крикнула в ответ:

— Где пробки? В метро?

— Так я же на такси ехала! — проорала Вика и успела отскочить в сторону, когда коляска была в полуметре.

Богемская доехала до площадки перед административным зданием, на полном ходу сделала «полицейский разворот» и, бросив «дома поговорим», покатила обратно.

Вика двинулась следом, соображая, как преподнести новости помягче.

Она понимала, что Нонна перенервничала, и, как всегда, почувствовала себя виноватой.

Однако рассказ о разгроме квартиры Богемская восприняла хладнокровно. Ее взволновало другое.

— Ты понимаешь, что это значит? Они нашли Климова.

— Почему? Необязательно. Они могли узнать по-другому.

— Не могли, — отрезала Богемская. — Не обольщайся. А найти Климова можно только через Генриетту.

— Нет!

— Поехали! — скомандовала Нонна, прыгая в коляску.

Про «валенки» обе забыли.

В кабинете Виктора Михайловича шло совещание.

— Черт! — разозлилась на задержку Нонна и покатила дальше по коридору.

Кабинет старшей медсестры пустовал. Та, видимо, тоже ушла на совещание.

— Запри дверь! — скомандовала Богемская, рванувшись к телефонному аппарату.

Они заперлись и стали звонить по всем телефонам, какие знали. У Вики были номера некоторых учителей и вахтерши тети Вали. Именно она и подняла, наконец, трубку.

— Ой, Вика! Хорошо, что ты позвонила! У нас тут такое! Ужас!

— Что случилось? — холодея, крикнула Вика.

— Так сгорел дом у Генриетты, представляешь! Весь дотла сгорел! Такой хороший дом был! Два года как крышу перекрыли!

— А Генриетта Власовна? Что с ней?

— Задохнулась! Видно, выползти хотела, да не успела. На полу, говорят, лежала, когда огонь потушили.

— Что? — сунулась к Вике Богемская, увидев, что та побелела и судорожно сжала трубку.

— Ты на похороны-то приедешь, Вик? Приезжай обязательно, только не знаю пока когда. Тело полиция увезла. Говорят, что расследовать будут. Ну а как же! Надо…

Тетя Валя говорила что-то еще, но Вика не слышала.

Богемская все поняла. Схватила графин с водой и сунула ей в лицо.

— Пей! Прямо из горла! Вода расслабит мышцы.

Вика стала пить, захлебнулась и, разрыдавшись, уткнулась в ладони.

— Она сгорела в пожаре. Задохнулась.

— Добрались, — сквозь сжатые зубы процедила Нонна и безжалостно разжала Викины руки.

— Прекрати. Вытирайся, и поехали. Больше тут делать нечего.

— Куда поехали, Нонна Викентьевна?

— В Кострому.

Вике пришлось дать успокоительное, иначе она не смогла бы двигаться. В поезде лекарство начало действовать, и, глядя на бегущие за окном невиданной красоты пейзажи, немного заплетающимся языком Вика вдруг сказала:

— Надо было монетку бросить, чтобы вернуться.

Покосившись на нее, Богемская ответила:

— Мы оставили в здешней канализации столько дерьма, что можешь не сомневаться — вернемся.

«Вот и все сочувствие», — подумала Вика, и ей вдруг ужасно захотелось спать.

Через минуту она заснула, лежа головой на столике купе.

Богемская не спала. Глядя в окно и ничего не видя, кроме своего отражения, она думала о том, как все сложится в Костроме.

Главное, не попасть в ловушку.

Из ловушки в западню

Вика проснулась перед Москвой, плохо поняла, куда ее ведут, и в поезде на Кострому снова уснула.

— Намаялась, видно, девонька, — посочувствовала румяная соседка по купе, раскладывая на столике еду.

Не ответив, Нонна уселась в противоположном углу, у Вики в ногах, и достала телефон. Костромские соцсети и СМИ уже написали о пожаре, и надо было