Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

— Оно было открыто?

— Не помню. Но ведь лето, оно и в Питере лето. Все возможно.

— Так что в соседних квартирах? — приготовившись записывать, поторопил Холодного Дмитрий Сергеевич.

— С бока…

— С какого бока? Справа? Слева? — начиная раздражаться, уточнил Вельский.

— И там, и там. С обоих. Жильцы приличные.

— Да неужели?

— С одной стороны археолог с женой. Их в тот раз не было. В экспедицию уехали за месяц до того. С другой — опять же ученый. Кандидат. То ли архитектор, то ли архивариус. Жена, двое детей. Ночью спали.

— Их проверяли?

— А как же. Удостоверение показали, по квартире прошлись. Камни точно не они сперли. Ума бы не хватило. Следов младенца тоже не заметили. Эти архивариусы вообще не от мира сего. Приняли нас за ментов.

— Так те, которые не от мира сего, самые опасные и есть. Сажин не в курсе был? — делая пометку в книжке, произнес Вельский.

— Так теперь уж не спросишь. У Сажина то есть. Короче, мы за ними походили несколько дней, но ничего подозрительного. Квартиру в отсутствие хозяев потом обшарили, конечно.

— Продолжай.

— Внизу никого не было. То есть квартира вроде сдавалась, но старые жильцы к тому времени съехали, а новые не заехали.

— Съехали, говоришь? Очень интересно. А сверху?

— Там врач с женой. Постоянно не жили. Приезжали на выходные из Москвы. Мужик в больницу угодил, дома не было, а жена у него вообще инвалид. Безногая, на коляске ездит. Еле дверь открыла.

— Как же колясочница без мужа?

— Соседка по просьбе продукты покупала. Да эта инвалидка вообще ненормальная. То есть с виду. Дебилка, похоже. Еле языком ворочала.

— Понятно. Не все, разумеется, но главное: вы с Сажиным полные идиоты.

Холодный потупился, понимая, что возражать не стоит.

— Пшел!

Сачков подскочил с Холодному и ткнул кулаком в спину.

Тот, сразу сгорбившись, направился к выходу.

— Организуй проверку, Витя. Квартиры я записал, — вырывая из книжки листок и протягивая его Борисову, задумчиво проговорил Вельский.

— Понял. Только… Спустя двадцать лет там все поменялось.

— Может, поменялось, может, нет, — по-прежнему размышляя о чем-то, возразил Дмитрий Сергеевич.

— Время жалко тратить.

Вельский поднял левую бровь и не ответил. Виктор сразу сменил тон:

— С кого из соседей начать?

— С архитектора, который архивариус, и археолога. Уж больно подозрительный перечень профессий. Все как на подбор на одну букву. Дальше по списку.

Кивнув, Виктор направился к двери. Вельский проводил его взглядом и подумал, что, наверное, и в самом деле тянет пустышку. Какой идиот, забрав камни, останется жить в том же месте? Но было во всей этой истории кое-что странное. Исчезновение ребенка — вот чего он не мог объяснить, и это мучило Вельского уже двадцать лет. Почему-то он был совершенно уверен, что пропажа алмазов на два миллиона долларов и исчезновение младенца связаны между собой.

С самого начала он твердил, что надо разыскать ребенка. Отыщется он, найдутся и камешки.

Однако вернуться к мучающей его загадке получилось только сейчас, при этом события, как выяснилось, стали развиваться в обратной последовательности: засветился один из камней.

Узнав об этом, Вельский даже не почувствовал удивления. Он никогда не сомневался, что алмазы рано или поздно появятся. В то, что камешек именно из тех, вишерских, Дмитрий Сергеевич поверил сразу. Впрочем, удостовериться в этом проще простого. Он и спустя двадцать пять лет каждый камень мог узнать быстрее, чем себя в зеркале. Большую часть партии составляли средние — не более карата, но были и крупные — от трех. Вообще вся партия как на подбор. После огранки цена выросла бы втрое. Когда камни вывезли из Перми, он решил, что несколько оставит себе и закажет Ольге колье. Правда, через полгода они с этой стервой расстались, но тема колье не перестала быть актуальной. На Ларисе оно будет смотреться даже эффектней.

Итак, камушки отлежались и стали потихоньку выползать на поверхность.

Тот, кто их украл, уверен: об алмазах давно забыли и он может двигаться дальше. Очень терпеливый этот кто-то.

Но он ошибается. Есть тот, кто терпеливее, а значит, умнее.

Ничего, скоро все тайное станет явным. Осталось немного.

Дмитрий Сергеевич встал и подошел к окну. По лужайке под окном расхаживал с газонокосилкой садовник. Вообще, Вельский не любил новых людей в доме. Каждый раз, когда приходилось нанимать кого-то из прислуги, это становилось для Ларисы сущим мучением. Ему никто не нравился, каждого служба безопасности проверяла досконально, вплоть до седьмого колена, но он все равно сомневался, и приходилось начинать сызнова.

Этого садовника взяли полгода назад и только потому, что Михалыч, прослуживший пять лет, слег окончательно и вряд ли выйдет из больницы на своих ногах. Проверка новенького, как обычно, затянулась, участок зарос сорняками, и Лариса начала бесноваться.

Дмитрий Сергеевич долго не поддавался, все ждал окончательных и успокаивающих результатов проверки, но через месяц под натиском жены все же сломался и дал добро.

Его напрягал слишком молодой возраст претендента. Кто в тридцать шесть будет наниматься в садовники? Только совсем убогий или тот, кому что-то надо в особняке такого человека, как Вельский. Однако вскоре выяснилось, что мужик, хоть не без проблем, вызванных характером ранений, полученных в так называемых горячих точках, умственно вполне состоятелен, а в садовники нанимается, потому что в поселке живет парализованная мать, которую он не может надолго оставлять одну. График себе выбил специальный, чтобы каждые три часа ходить к ней. Люди Вельского установили за садовником постоянное наблюдение и подтвердили: ухаживает за старухой и больше ничего.

Новичок, впрочем, пришелся ко двору. Дело свое знал, работу выполнял быстро и качественно. Лариса была довольна, и Дмитрий Сергеевич наконец успокоился, забыв о существовании садовника, как обо всех, кто не занимал в его жизни никакого места.

Дмитрий Сергеевич несколько минут смотрел, как ловко управляется с инструментом садовник, и неизвестно почему — а может, потому что тот прихрамывал на правую ногу, — вдруг подумал, что тайна исчезновения из квартиры Хромовых ребенка напоминает фантомные боли. Ногу давно отрезали, а она все болит. Двадцать лет прошло, а все корпит над этой загадкой и не может отгадать. Было в этом исчезновении что-то инфернальное, а ему всегда нравилось необъяснимое и таинственное.

И ему казалось, что исчезновение алмазов и пропажа ребенка — части одного пазла.

— Дима, ты еще не одет?

Вельский вздрогнул и обернулся. Лариса, нарядная и надушенная, стояла у двери и смотрела с возмущением.

Черт! Сегодня прием у вице-губернатора, а он и забыл. Раньше с ним такого не случалось. Стареет или просто увлекся разгадыванием