Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

ее заваленной книгами комнате передвигаться, сидя в кресле, было невозможно, на костылях — затруднительно, а влезать в протезы не хотелось. В привычной позе — на четвереньках — Нонна быстренько покидала в рюкзачок все необходимое и уже собралась выдвигаться, как вдруг послышался скрежет вставляемого в замок ключа.

«Опоздала», — мелькнуло в голове.

Прижав рюкзак, он отползла за угол. Пульт, выключавший свет, остался на кровати. Встав на колени, Нонна с трудом дотянулась до выключателя.

Стало темно.

Дверь бесшумно отворилась, послышались шаги, и когда кто-то черный показался в зоне видимости, Нонна, оттолкнувшись от стены культей, кинулась на него, в прыжке перекинув через его голову ремень рюкзака.

Черный человек упал, она навалилась, натягивая ремень, и…

— Нонна Викентьевна, — захрипел подонок голосом Вики.

Выругавшись, Нонна отпустила ремень.

— Я ж тебя собственноручно в поезд посадила! Какого черта ты здесь делаешь?

— Нонна Викентьевна, слезьте с меня, пожалуйста.

— Не слезу, пока не скажешь, зачем ты приперлась.

— Да тяжело же…

— Ах ты, мерзавка, я сорок восемь всего вешу!

— На мои пятьдесят три все равно тяжеловато…

— Потерпишь. Итак?

— Я не могу. Не могу, как крыса.

— Крысы бегут с тонущего корабля. Наш пока на плаву.

— Без меня он утонет.

— Его потопят как раз твои пятьдесят три, — буркнула Богемская, устраиваясь на Викиной спине поудобнее.

— Так и будем лежать бутербродом?

— Пока не придумаю, как от тебя избавиться.

Вика поерзала и вдруг, дернувшись изо всех сил, скинула Богемскую со спины. Та мгновенно отползла и встала на колени.

— Простите, Нонна Викентьевна, но я вам не тахта!

— Мозгов у вас с тахтой поровну.

— Можете хамить сколько угодно, я вас не брошу. В конце концов, это мои алмазы, мне за них и страдать.

— Лозунг дня! Да пойми же ты, дура набитая, ты мне не нужна.

— Я помогу.

— Да в чем? В чем?

— Я выведу убийц моих родителей на чистую воду.

Богемская закрыла глаза рукой. Не хватало ей только доморощенных мстителей!

— И как ты собираешься это сделать?

— Придумаю.

Нонна посмотрела на пышущие вдохновением круглые Викины щеки и вдруг поняла, что та настроена серьезно. Выгнать не получится. Ее — в дверь, она — в окно.

— Давай говорить серьезно, девочка, — сменила подход Нонна. — У Генри Форда было золотое правило: если в деле царит бардак, то вложение миллиона долларов лишь увеличит бардак на миллион долларов. Понимаешь? Твое участие вдвое увеличит бардак, но ничего не даст в плане… Ни в каком плане.

— А что вы вообще собирались делать?

— Убраться отсюда подальше.

— И что? Забиться в щель и сидеть там?

— Твое какое дело?

— Я вас неплохо изучила, Нонна Викентьевна.

— Да неужели?

— Ужели! Вы не будете ждать, когда вас найдут и убьют. Будете действовать на опережение!

— Отличный план! И без тебя он станет еще отличнее!

— Все наоборот, Нонна Викентьевна! Что бы вы ни сделали, куда бы ни пошли, вас вычислят в два счета! Человек на коляске выделяется в толпе.

— Отнюдь, деточка. Люди видят коляску, а не тебя. Коляска — значит, инвалид, а инвалид не может быть опасен. И вообще, хватит изображать из себя крутую. Нос не дорос.

— Это вы нарочно говорите, чтобы меня разозлить. Но ничего не выйдет. Я на ваши наезды не реагирую.

— Как это не реагируешь? Я тебе зарплату плачу, чтобы ты реагировала.

— Как раз наоборот. За ваши деньги я обязана терпеть ваши задвиги и не вякать.

— Фу! Где ты нахваталась такой вульгарщины?

— Сами материтесь, как сапожник, а у меня вульгарщина!

Богемская почувствовала, что устала от безрезультатных препирательств.

— У меня дежавю. Мы ведь уже обсуждали это. Договорим позже. Сейчас нам в самом деле лучше убраться отсюда и залечь на дно. Раз уж так случилось.

— Куда мы едем? В Москву?

— Вдвоем нам туда нельзя. Меня многие знают. Может быть утечка. Поедем в Кострому. У Генриетты есть пустая квартира на окраине. После сестры осталась. Пока поживем там.

— А там…

Закончить фразу Вика не успела. В рюкзаке, валявшемся на полу, задребезжал звонок.

— Это Генриетта, — сообщила Богемская. — Завари пока кофе и найди что-нибудь съестное. У меня от наших дискуссий аппетит разыгрался.

— Алло, — ответила она, убедившись, что Вика не слышит их разговор.

— У меня Климов, — прошептала Генриетта. — Вчера приехал.

— Вот придурок. Он же наведет на тебя бандитов.

— И что мне с ним делать? Выгнать не смогу, сразу предупреждаю.

— Оставлять у себя нельзя. Отправь на квартиру сестры. Там никто не обратит на него внимания. Пусть живет, пока не позвоню.

— Нонна, я боюсь за тебя.

«Лучше бойся за Вику», — подумала Нонна, но ничего не сказала. Не хватало только довести Генриетту до сердечного приступа. Ей и так уже досталось.

— Не волнуйся. Ты же знаешь, я всегда приземляюсь на четыре лапы. Отвези его завтра пораньше, чтобы никто не увидел.

— Само собой. Пока он спит, съезжу за продуктами и заправлю машину на всякий случай.

— Умница.

Появилась Вика с подносом.

— У вас в холодильнике только сыр. Даже хлеба нет.

— Плевать. Если что, купим еду на месте.

— В Костроме рядом с вокзалом неплохая столовка.

— Мы не едем в Кострому.

— Почему?

— Спальные места уже заняты. Твой Климов не нашел ничего умнее, чем припереться к Генриетте.

У Вики так задрожали руки, что поднос чуть не выпал.

— Это плохо. Очень плохо.

— Да уж.

— Но ведь ему больше некуда пойти, понимаете?

— Только не надо агитировать меня за советскую власть. Все я понимаю. Генриетта отвезет его на ту квартиру, а мы поедем в другое место.

— Какое?

— Узнаешь. Наливай кофе. Я не люблю холодный.

Машину Богемской брать не стали. Вызвали такси, запихали в багажник инвалидную коляску и поехали на Ладожский вокзал.

— Автомобиль могут вычислить. Для этого существует куча программ, — наконец объяснила свой замысел Богемская. — Под Петрозаводском есть частный реабилитационный центр для инвалидов-опорников.

И пояснила:

— То есть с проблемами опорно-двигательного аппарата. Я проходила там реабилитацию. Вика договаривался. Главный врач его хорошо знал. Виктор Михалыч и сейчас там работает. Позвоню ему с дороги, хотя уверена: не откажется принять. Там нас искать не станут, будет время все обдумать.

— Я готова.

Богемская поморщилась, но кивнула.

— Ладно. Покатили.

Без связи

Несмотря ни на что, Вика была почти счастлива. По крайней мере, ее не отфутболили, хотя за ослушание от Богемской можно было ожидать любых репрессий.

На радостях она стала суетиться: как только зашли в купе — Богемская взяла билеты в СВ, — сбегала за водой, застелила сразу обе койки и даже выпросила у