Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

У него не оставалось никаких сомнений, что Жорж уже заговорил. Увещевания к этому времени явно уступили место старым, проверенным методам. Так что теперь у них имеется по крайней мере словесное описание его внешности. А возможно, даже и фотография, если Жорж оказался настолько глуп, что носил фотокарточку в бумажнике. Но что еще могло попасть им в руки? Габриэль чрезвычайно педантично относился к дроблению и сегментированию всей связанной с ним информации. Каждый, с кем он контактировал, получал только те сведения, которые были совершенно необходимыми для успешного выполнения данного ему задания. Жорж, как и другие, знал только то, что ему надлежало знать, то есть, в данном случае, какие-то лишь самые общие вещи. Но ничего конкретного.

Он не рассказывал ему ни о Кане, ни о предстоявшей встрече в «Клеопатре». Оставалось предположить, что Кан сам где-то в чем-то допустил промашку и тогда американцы выудили соответствующую информацию у израильтян.

Солнце встало, когда он проезжал через Безансон, находящийся в пятидесяти километрах от швейцарской границы. Местность стала гористой. Дорога шла вдоль глубоких ущелий, мимо ревущих стремнин и водопадов. Часы на приборной панели показывали 6.55, когда он увидел красный с белым флажок, развеваемый утренним ветерком. Две полосы движения слились в одну, и та привела к павильону из стекла и нержавеющей стали, стоящему рядом с шоссе. Черно-белый шлагбаум был поднят, открывая машинам свободный проезд. Впереди стояла очередь из пяти автомашин.

Габриэль выключил радио и забарабанил пальцами по рулевому колесу.

Если его ждали, то именно здесь.

Бесстрастным взглядом он посмотрел в зеркало заднего вида. Позади него, резко затормозив, совсем близко от его бампера, клюнул носом «пежо», за ним пристроился «фольксваген-комби». Движение со стороны Швейцарии было не слишком оживленное, но все-таки автомобили подъезжали регулярно. У пограничного павильона он не заметил никаких надолго припаркованных автомобилей. На полосах досмотра тоже не виднелось никаких явно лишних машин.

Один из пограничников покинул пост и пошел вдоль линии ожидающих своей очереди автомобилей. Он был уже немолод, около пятидесяти, седовласый, серьезный. Вовсе не один из тех молодых и горячих парней, которые проходят здесь срочную военную службу.

Габриэль занялся подготовкой к проверке документов. Достал техпаспорт, водительское удостоверение и загранпаспорт. Согласно документам, он являлся бельгийским бизнесменом, возвращающимся к себе домой, в Берн, после недельного пребывания в Брюсселе. Он освежил в памяти номер «домашнего» телефона и адрес. И о том и о другом на границе могут осведомиться. Если они ищут Омара аль-Утайби, то будут разочарованы.

Пограничник встретился с ним взглядом и сделал знак опустить стекло.

У Габриэля по спине пробежал холодок.

Сцапали.

Опустив оконное стекло, он протянул паспорт.

— Доброе утро, — сказал он с притворно скучающим видом.

На его приветствие пограничник не ответил.

— Переднее колесо надо подкачать, — сказал тот, даже не удосужившись бросить взгляд на паспорт.

— Филен данк, — произнес Габриэль, — спасибо.

Но пограничник уже не слушал его и делал знак водителю «фольксвагена-комби» выехать на дорожку досмотра.

Пронзительный трубный звук зазвучал в ушах Габриэля.

Впереди второй пограничник махал рукой, приглашая остановившиеся автомобили скорее проезжать.

Подняв руку в знак благодарности, Габриэль тронулся с места и несильно нажал на педаль газа.

Он был в Швейцарии.

Они встретились на третьем этаже многоярусного паркинга в Международном аэропорту Женевы, расположенном вблизи деревни Куантрен. Вот уже больше года они не виделись, но не только не поцеловались, а даже не обнялись и не обменялись рукопожатиями. Он был ее диспетчером, только и всего. Открыв багажник, он поднял панель, открывающую доступ в отделение для запасного колеса. Там находилась компактная титановая коробка, изнутри обитая свинцом.

— И всего-то? — спросила она, беря от него бомбу и пробуя ее на вес.

— Невероятно, правда?

— Может, гниль не так сильна, как мы полагаем?

Первым желанием Габриэля было ударить ее, но он слишком хорошо ее знал.

— Может, и нет, — согласился он, и они вместе рассмеялись.

Женщина выпрямилась и вздохнула:

— Мне нужно идти.

— Да, — ответил он и, подняв руку, коснулся ее щеки. — Прощай, сестра.

— Прощай, брат.

В раздевалке терминала «В» Марк Габриэль в последний раз снял пиджак, брюки, рубашку и галстук. Открыв дорожную сумку, он вынул белое долгополое одеяние — рубаху-дишдашу из хлопчатобумажной ткани — и просунул голову через ворот. За дишдашой последовал бишт — напоминающая плащ широкая накидка из черного шелка, расшитая по краю ворота и рукавов золотым галуном. Он заказал эту одежду хорошему портному недалеко от площади Этуаль. Наконец он взял в руки клетчатую красно-белую куфию, иногда называемую также «гутра», и надел на голову, закрепив с помощью икаля — черного двойного шнура, туго сотканного из козьего пуха и овечьей шерсти. Он немного помедлил, поправляя одежду и наслаждаясь ее удобным покроем. Когда он взглянул в зеркало, то едва не ахнул. После двадцати лет, проведенных вдали от родины, он наконец выглядел самим собой.

Объявили посадку на рейс «645», вылетающий в Дубай, столицу ОАЭ. Габриэль протянул свой посадочный талон миловидной бортпроводнице.

— Место второе «А», — произнесла та. Что-то в выражении его лица пробудило ее участие. — Господин, верно, проделал долгую дорогу?

Омар аль-Утайби устало пожал плечами:

— Вы даже представить себе не можете.

52

Адам Чапел бежал. Движения его были быстрыми и свободными, ноги не чувствовали усталости, никаких судорог не было в помине. Дыхание оставалось ровным. Руки, согнутые в локтях, совершали короткие, ритмичные движения, помогающие быстрее продвигаться вперед. С течением времени у него выработалась привычка при беге всегда смотреть на мостовую в шести метрах впереди себя, в то же самое время уплывая куда-то в глубины своего сознания, в некое заранее приготовленное там спокойное место, в тот укромный уголок своего «я», где хранились самые драгоценные для него воспоминания. Однако сегодня в его мозгу царила толчея мыслей, подлинный хаос, а потому он позволил взгляду оторваться от дороги и устремиться в бескрайнюю ширь распростершегося справа от него океана. В далекую и безбрежную тихоокеанскую синеву. Куда-то за белые барашки волн, поднимаемых послеполуденным ветром. Мимо выпрыгивающих из воды дельфинов, описывающих в воздухе широкое дуги. Мимо морских чаек, то вьющихся над поверхностью воды, то садящихся на нее, чтобы затем нырнуть.

— Скоро все закончится, — то и дело шептал Чапел себе под нос.

Перед бегом были плавание и езда на велосипеде. Ветер дул ему в спину. Тринадцать миль по раскаленной гавайским солнцем обочине шоссе, ведущего к вулкану Килауэа, должны были наконец вывести его на финишную прямую. Дорожное полотно вилось