Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

всех выживших и всех погибших. Чапел всматривался в лица уцелевших и разглядывал одежду на мертвых, надеясь найти Сару среди первых и страшась разглядеть среди вторых.

Взрыв опустошил весь второй этаж и привел к пожару наверху. В течение нескольких минут дом превратился в настоящий ад. Все спасшиеся находились в момент взрыва либо на первом этаже, либо на противоположной стороне второго. Остальные погибли — кто от удушья, кто от огня, кто от самого взрыва. Шанса выжить у них не было.

В полчетвертого ночи Фрэнк Нефф уселся на переднее сиденье автомобиля. На нем была испачканная полотняная куртка пожарного, и он мокрым полотенцем стирал с лица сажу.

— Чудная работенка! — бросил он через плечо. — Семнадцать погибших. Тридцать три раненых, у большинства ожоги, которые никогда как следует не заживут. Пятеро в критическом состоянии и, скорее всего, долго не протянут. Можете радоваться. Давайте, чего стесняться. И скажите мне, Чапел, дело того стоило?

Чапел проигнорировал этот вопрос. Отрицание вины, объяснения, извинения — все это было ему безразлично. Его интересовало лишь одно.

— Сара, — проговорил он. — Ее нашли?

Нефф облокотился на спинку сиденья и в упор уставился на Чапела:

— Увы, приятель. Ей не повезло.

50

— Ну-ка, почетче, детка. Еще почетче. Давай покажись папочке. Очень хорошо, еще побольше резкости. Вот, теперь ты выглядишь хорошо. Очень, очень хорошо выглядишь!

Прильнув к окуляру, Сэм Спенсер фокусировал свой увеличивающий видеоскоп фирмы «Лейка». Лицо становилось видно все лучше. Волевой подбородок, плотно сжатые решительные губы. С волосами тоже никаких проблем. Темная грива разделена посредине пробором и достигает плеч. Нет, загвоздка вовсе не в волосах. Глаза и нос, вот что решительно от него ускользало. Вся центральная часть лица по-прежнему представляла собой одно расплывшееся пятно.

— Черт побери! — пробормотал Спенсер, отводя голову от окуляра и откидываясь на спинку кресла.

До тех пор, пока он не справится со всеми этими архиважными пикселями, нельзя будет использовать эту картинку, чтобы с помощью специальной идентификационной программы сопоставить ее с фотографиями в базе данных ФБР. Нет, он не пойдет к Оуэну Гленденнингу, пока не добьется убедительного результата. Картинка без имени никому не нужна.

Сэм Спенсер, которому исполнилось тридцать семь лет и один день, заведующий принадлежащей ФБР лабораторией анализа судебных фото-, видео- и аудиоматериалов, работал над улучшением качества последних секунд сохранившейся цифровой видеозаписи, найденной в квартире Мохаммеда аль-Талила, вот уже тридцать шесть часов. То, что началось как суперсекретный аврал, продолжилось как ночная сверхурочная работа, плавно перешедшая в дневную и нарушившая все планы на день рождения. Вообще-то, он не возражал против того, чтобы пропустить праздничное застолье с женой и родителями. А вот чего ему действительно не хватало, так это горы желтых пакетов с новыми заданиями у его двери. Спенсер относился к своим служебным обязанностям чрезвычайно ответственно. Поэтому чувствовал, что в выходные придется разбирать завалы.

Работая в оборудованном кондиционерами домике на территории Академии ФБР в Квантико, штат Вирджиния, Спенсер обслуживал не только ФБР, но также местные и международные полицейские органы, занимаясь аудио-, видеозаписями и фотографиями. Заявки поступали разные. От перевода записей из формата НТСК в формат ПАЛ до ремонта простреленных видеокамер. Больше всего времени уходило на записи видеокамер наблюдения, установленных у банкоматов, для получения четких снимков грабителей, а иногда и убийц. Работа эта была очень важна, и он ее любил.

Однако никогда еще ему не давали задание такое значительное. Причем проходящее под грифом «совершенно секретно» — с пометками «не копировать» и «государственной важности». О том, какое это безотлагательное и срочное поручение, ему твердили без конца. Да еще эти бесконечные звонки. Каждые четыре часа ему названивал из ЦРУ заместитель директора по оперативной работе, чтобы узнать новости о том, как продвигается работа, и разговор их всегда заканчивался строгим предупреждением, что Сэм ни с кем не должен делиться этой информацией.

Под рукой у Сэма постоянно находилась коробка шоколадных конфет фирмы «Сиз». Больше всего ему нравились ромбики темного шоколада с начинкой из ганаша — густого ароматного шоколадного крема. На них Спенсер теперь и устроил настоящую охоту. Вообще-то, ему, похоже, удалось выловить и съесть их все, но дело стоило того, чтобы проверить еще раз. Он шарил пальцами под золотой пупырчатой фольгой, отделявшей верхний слой конфет от нижнего, и пытался нащупать, что там под ней. Но совесть заставила его остановиться. В конце концов, начинать есть нижние, не покончив с верхними, — это настоящее жульничество. Найдя конфетку с ореховой карамелью, он сунул ее в рот. Вообще-то, шоколадные конфеты для него не роскошь, а необходимость. Шикарная подкормка для мозга.

Разжевывая этот кондитерский шедевр, Спенсер пересек комнату и подошел к жужжащему белому агрегату размером с холодильник. Натянув пару хирургических перчаток, он еще раз прогнал исходное изображение через аппарат цифровой фотокоррекции «Кэнон-ХЗ». В ходе выполняемых на нем операций картинка разбивалась на отдельные пиксели, а затем с помощью программы искусственного интеллекта каждый из них сравнивался с пикселями, окружающими его, и либо акцентировался, либо сглаживался, что заметно усиливало детализацию изображения. Примерно то же самое происходит при участии мозга и в человеческом глазу, когда кто-то смотрит на соборы, вышедшие из-под кисти Моне. Чем дальше отходишь от картины, тем больше собор оказывается «в фокусе».

Сейчас Спенсер прогонял изображение через аппарат фотокоррекции уже в пятый раз. То, что на входе казалось пятнышком на зеркальных очках, превратилось в худощавую брюнетку в брюках цвета слоновой кости и подходящей к ним по тону футболке без рукавов. Образцовая работа, что ни говори. Но, как говорится, на это чашки кофе не купишь. Ему требовалось лицо. Проблема заключалась в том, что оборудование и так работало почти на пределе своих возможностей. Больше ничего из него не выжмешь. Этот заход мог считаться последним.

Откинув со лба прядь волос, Спенсер вернулся на прежнее место и, оседлав красное вращающееся кресло на колесиках, подъехал на нем к фотокорректору.

— Ну-ка, почетче, детка. Еще капельку почетче.

51

Его, скорее всего, станут ждать на границе — так думал Марк Габриэль, ведя по извилистым сельским дорогам свой «мерседес» представительского «особого класса», с бернскими номерами, которому исполнился всего один год. До рассвета оставался час. Мимо проносились холмы, густо поросшие вереском, пшеничные поля, на которых уже пора было собирать урожай, и совсем по-летнему дремотные поляны посреди сонных сосновых лесов, но мысленно он пребывал не здесь, а под синим небом среди желтых песков. Он мечтал об изящных изгибах песчаных барханов, движимых ветром, и