Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

— Когда-нибудь так и сделаешь.

— Даже не говори об этом, милый. Не нужно меня обманывать. Ты не считаешь, что тебе уже пора?

Он направился в свой офис. Возле его письменного стола стоял Пит и смотрел в окно. Услышав шаги Чипа, он живо обернулся.

— Я думал, ты уедешь сразу же, как только закончишь с Шерри.

— Он действительно задал мне кучу вопросов. По-моему, теперь Шерри знает о Сильвии даже больше меня. Знает ее привычки. Знает, что она любит, а что нет. Знает, что она любит носить и какие ей нравятся фильмы, даже название ее любимых духов.

— Он потребовал, чтобы ты остался в городе?

— Нет, Чип.

— Папе лучше. Ты можешь ехать.

— Может быть, я передумал.

Чип сел за стол.

— Ты выглядишь необычно серьезным. Я не знаю, что и думать. Куда девалось твое остроумие? Тебе надоело кривляться?

— Мне не хочется выкладывать, что у меня на душе. Возможно, тебе этого не понять. Вчера вечером ты высказался предельно ясно.

— Насколько это было возможно.

— Мне было больно. Не сразу. После.

— Хорошо.

— У тебя найдется какая-нибудь работа потяжелее?

— Как долго ты на ней продержишься?

— Не знаю. И ты не знаешь, Чип. Нужно просто подождать, и тогда мы узнаем.

Чип сложил ладони шалашиком и посмотрел из-под него на брата:

— Похоже, ты говоришь серьезно. Но я подожду радоваться.

— Понимаю.

— Отправляйся к Харви. В ремонтную бригаду. На целый рабочий день. В час будешь получать доллар с четвертью. Это тебе не Марти и даже не Джон Клир. Это сварливый, раздражительный старый сукин сын, абсолютно лишенный чувства юмора, и ему наплевать, Дровек перед ним или сам архиепископ. Если он будет недоволен твоей работой, то имеет право тебя уволить. Ну как, ты не передумал?

— Нет, сэр! — отсалютовал Пит.

— Завтра в восемь утра отправляйся к нему в ангар, это рядом с «Гаванью». В рабочей одежде. Очевидно, эта история тебя действительно впечатлила. Хотелось бы в это верить.

— Знаешь, Чиппер, мне и самому хотелось бы разобраться.

В четверг утром, около десяти, Шерри и Голд вошли в «Хайвей-диннер», расположенный на 71-м шоссе. У стойки сидело двое клиентов. Лысый мужчина что-то вопил в телефонную трубку. За стойкой хлопотал второй — тощий, с бледными жилистыми руками и узким лицом.

— Марк Броуди? — обратился к нему Шерри.

— Да.

— Нужно поговорить. Полиция.

Лысый повесил трубку:

— В чем дело? Вы из полиции? Что случилось?

— Нам нужно поговорить с Броуди.

Лысый посмотрел на удостоверение:

— Городская полиция Уолтербурга? А при чем здесь Уолтербург? Броуди сейчас занят.

— Мы можем забрать его с собой, — ответил Шерри, — но можем поговорить и здесь. Это не займет много времени.

Лысый выразительно пожал плечами:

— Так разговаривайте! — Он обернулся к Броуди: — Вчера был врач. Сегодня — полиция. Я вычту у тебя за оба раза, понял?

Броуди вытер руки полотенцем:

— О чем вы хотели спросить?

Шерри огляделся по сторонам. Половину помещения занимала стойка. В дальнем конце зала, по обе стороны узкого прохода, виднелись кабинки. Там не было ни души.

— Прихвати пару чашечек кофе и пойдем в тот угол. — Шерри направился к кабинкам и устроился в одной из них.

Голд остался стоять. Броуди принес кофе и поставил чашки на стол.

— Присядь, — велел Билл Шерри, указывая на противоположную скамью.

Поколебавшись, Броуди сел. Лью Голд сел рядом.

— Вы объясните мне, что происходит? Или теперь это не полагается? — поинтересовался Броуди.

Шерри положил в кофе сахар и плеснул сливок. Неторопливо размешал.

— Думаю, здесь ты зарабатываешь похуже, чем когда таскал денежки Дровеков. Что скажешь, Марк?

Броуди медленно зажег спичку, долго возился, прикуривая сигарету, внимательно посмотрел на ее горящий конец и только потом затянулся.

— Не хочу, чтобы вы решили, будто бы я умничаю, капитан. Если Дровекам вздумалось заявить на меня спустя столько времени, то теперь уже ничего не докажешь. Я имею в виду — в том случае, если бы я действительно таскал у них деньги, а я ничего такого не говорил. Но даже если бы все это было так, они не обратились бы в полицию Уолтербурга. Так что вы пришли по другому поводу. И я не имею ни малейшего представления, о чем пойдет речь. Вы можете предъявить мне не больше обвинений, чем любому другому человеку.

— Ваше теперешнее занятие едва ли подходит для бармена.

— Кем я только не был! Поваром, рубщиком мяса, официантом...

— Но в профсоюзе нам сказали, что вы восемь лет проработали барменом. В том числе пять из них у Дровека. Там платят гораздо лучше.

— Значит, вы хотите поговорить о моей карьере? У меня нет рекомендательного письма от Дровеков. Вы все знаете.

— Значит, вы намеревались перебраться на север, в какой-нибудь курортный город, и подыскать себе место бармена на летний сезон? Никто не проследил за вашими перемещениями. Ваша фамилия все еще значится в списке профсоюза.

— Почему вы так беспокоитесь обо мне? Мне не хочется уезжать на север. У меня астма. И я решил остаться здесь до ноября или, возможно, даже до декабря, а потом уехать в Майами. У вас есть еще вопросы?