Читать книгу - "Тени во времени - Джули МакЭлвен"

— Вы забываете, дорогая, что занятия астрономией и науками у юных леди не поощряются. Это вам не ваша Америка.

Кендра покачала головой.

— Я ничего не забываю. Всякий, кто вас знает, поймет, что вы не из тех людей, кто стал бы отстранять дочь от необычных увлечений.

Губы герцога искривились.

— Шарлотта всегда была любознательным ребенком. — Он помедлил. — Она похожа на мою дочь.

— Прошло двадцать лет, — возразила Кендра. — Вы не можете знать, как Шарлотта выглядела бы взрослой. — Она выдержала паузу и спросила: — А что это за история со стуком по три раза?

Герцог отложил трубку и взял бокал с бренди. Медленно отпил.

— У Шарлотты была такая же привычка, — наконец сказал он. — Когда дочери исполнилось четыре, её начали мучить ночные кошмары. Няня Мактавиш не знала, что делать. На какое-то время Арабелла велела поставить в своей спальне детскую кроватку, чтобы утешать Шарлотту по ночам. Так продолжалось несколько недель. Разумеется, мы были в отчаянии. — Он разглядывал бренди, словно янтарная жидкость его заворожила. — Вы знаете, что моя жена была блестящим математиком.

Кендра кивнула.

— Да, вы рассказывали.

— Так вот, однажды вечером Арабелла придумала одну хитрость. Она сказала Шарлотте, что три — волшебное число. Вздор, конечно. — Он поднял глаза на Кендру и криво усмехнулся. — Но это первое нечетное простое число, а значит, обладает свойством неделимости. Пифагорейцы и в самом деле считали его совершенным числом. Это первое число, с помощью которого можно построить геометрическую фигуру — треугольник. И, разумеется, тройка имеет особое значение в Библии.

— Святая Троица, — кивнула Кендра. — Во многих религиях и философских учениях три считается священным числом. Есть три основных цвета, из которых получают все остальные. В сказках исполняются три желания… Я понимаю, откуда взялось суеверие вокруг тройки.

Герцог улыбнулся.

— Как вы знаете, обычно я против распространения суеверной чепухи. Но признаю, что суеверие может обладать огромной силой. Потому-то у стольких народов существуют приметы и поверья: они помогают людям справляться со страхом.

— Моя жена сказала Шарлотте: если ей станет тревожно или страшно, нужно постучать трижды — и она окажется под защитой. Кажется, это её успокоило, и со временем ночные кошмары прошли. Но Шарлотта продолжала стучать трижды, потому что верила в волшебство.

Он снова пригубил бренди.

— Вполне естественно, что привычка могла сохраниться и во взрослой жизни, даже если её происхождение забыто.

— Вы думаете, то, что Карлотта постучала трижды и назвала это волшебством, доказывает, что она ваша дочь?

— Не доказывает… Но как иначе это объяснить? Миссис Гарсия Десото даже не осознавала, что делает.

— По её словам.

Герцог покачал головой.

— О ночных страхах Шарлотты почти никто не знал. Мы с Арабеллой об этом не рассказывали, как не рассказывали и о способе, которым она успокаивала дочь.

— Может, вы и не рассказывали, но няня Шарлотты наверняка обсуждала все с кухаркой, та делилась с мистером Гардингом, а он говорил с миссис Дэнбери.

— В то время миссис Дэнбери ещё не была нашей экономкой.

— Дело не в ней. Кто бы тогда ни работал в доме, слуги вполне могли обсуждать происходящее. Не из любви к сплетням — они беспокоились. Но именно так сведения и распространяются.

— Спорить с этим не стану. Значит, вы полагаете, что двадцать лет спустя некая мошенница раздобыла эти сведения и теперь использует их, чтобы убедить меня, будто она моя дочь?

— Похоже, у нее получается.

Он ничего не ответил, погруженный в раздумья.

У Кендры свело живот. Её взгляд скользнул к бокалу, оставленному Карлоттой. На гостье были перчатки, так что отпечатков пальцев она не оставила бы. Да если бы и оставила, собрать их было бы нечем, а базы данных для сравнения все равно не существовало.

— Мы должны проверить её слова, — сказала Кендра.

— Я и не спорю, мисс Донован. Но что, если она моя дочь? — Рука с бокалом внезапно задрожала, и герцог поставил его на стол. Потер лицо ладонями, словно ошеломленный. — Боже мой… Что, если это правда? Ведь это было бы чудом.

— А вы слушали её рассказ?

Кендра вскочила, схватила листы бумаги, которые раньше бросила на стол, и потрясла ими перед герцогом.

— Посмотрите! Тут почти ничего не записано! Все, кто мог бы подтвердить её историю, либо умерли, либо их практически невозможно найти: она и её мать беспрестанно переезжали, удивительно удобно теряя связь с соседями и друзьями.

— Испания была разорена войной, — возразил он. — Вовсе не удивительно, что жители истерзанной войной страны постоянно перемещались, спасаясь от жестокости.

— А отсутствие родных, дальних родственников, друзей?

Герцог пристально посмотрел на нее.

— Беды случаются. Как и чудеса. Кстати, я припоминаю, что когда-то выслушал не менее невероятную историю другой юной женщины — о том, как она прибыла из двадцать первого века.

Кендра резко отпрянула.

— Это совсем другое.

— Позвольте узнать, в чем же разница?

— Я ничего из этого не могла контролировать!

Бумага в её руке затрепетала, когда Кендра взмахнула рукой, указывая на комнату, герцога и весь девятнадцатый век вокруг.

— Если Карлотта моя дочь, многое в собственной жизни она тоже не могла контролировать.

Он словно собирался добавить что-то еще, но в дверь постучали, и вошел Гардинг.

— Прибыл мистер Келли, — сообщил дворецкий. — Прикажете проводить его сюда?

Герцог согласился, дождался, пока Гардинг выйдет, и поднялся с кресла, посмотрев на Кендру.

— Оставлю вас беседовать с мистером Келли о расследовании исчезновения мистера Паско, — сказал он. — А мне нужно сообщить Каро о нашей гостье.

Кендра глубоко вдохнула.

— Вы расскажете ей, что эта женщина называет себя вашей дочерью?

— Разумеется. Хотя, думаю, пока стоит проявить осторожность и не делиться этим со слишком многими. Мне хотелось бы получше узнать миссис Гарсия Десото без пристального внимания высшего света.

— Я собиралась попросить мистера Келли послать пару своих людей в Испанию, чтобы пройти по её следам, — сказала Кендра. По тем немногим следам, что вообще есть.

— Вы спрашиваете моего разрешения?

— А вы его дадите?

Долгое время герцог молчал, задумчиво и хмуро глядя на нее.

— Да, — наконец ответил он. — Я не настолько глуп, чтобы принять её рассказ на веру и не попытаться его проверить. — Выражение его лица смягчилось. — Знаете, мне понадобилось несколько недель, чтобы поверить и вашей истории.

Кендра удивилась.

— Мне казалось, вы поверили сразу. Во всяком случае, не вышвырнули меня на улицу. Что вас убедило?

— Я ведь присутствовал при вашем появлении, помните? Вы выскочили из прохода так, словно за вами гнался безумец. Я боялся, что вы обожжетесь о