Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

— В баню идешь? Вчера вроде просил разбудить тебя перед подъемом.

Григорий вскочил, надел тюремную робу, взял с собой заготовленный еще с вечера пакет с мыльно-рыльным и вольными вещами и побежал на улицу.

В бане он, как обычно, мылся в одиночестве. В этот раз ему не надо было стираться, поэтому он решил постоять под струями горячей воды как можно дольше, затем как следует намылил мочалку и смыл с себя всю тюремную грязь. Выбросив в ведро свою зубную щетку, бритву, банные принадлежности и лагерную одежду, он с превеликим удовольствием оделся в вольнячку: джинсы, майку, свитер на молнии и кроссовки. Часть вещей он успел купить у Бори Нестерова до его освобождения, а теплую куртку и обувь выменял у дневальных ПФРСИ на зарядное устройство к своему мобильнику. Сам же телефон он хотел продать новичкам в отряде за десять тысяч, но пока был в бане, в отряд пришли дубаки с операми и отшмонали его из курка в ванной.

Когда мужики начали собираться на работу в промзону, к нему подошел Баблоян и, улыбнувшись, сказал:

— Хорошей дороги тебе, дорогой! Жду твоего звонка из дома вечером. Буду скучать без тебя, но надеюсь, что скоро увидимся на свободе.

К Грише начали подходить соотрядники, и каждый старался что-то пожелать, пожать руку и просто улыбнуться. Ему казалось, что он покидает свою большую семью и уходит в неизвестность, навсегда закрывая дверь в тот мир, где ему было хорошо телом и уютно душой.

Когда работяги ушли на промку, он позавтракал с Вовкой Алымовым на кормокухне, накормил его как следует на прощание, раздал оставшиеся вещи бедолагам, поиграл в нарды с дневальными, а когда с вахты его вызвали по телефону, сделал достойную паузу: выиграл последнюю партию, чтобы уйти непобежденным. Посидел еще пару минут за столом, окидывая взглядом помещение и уже бывших соотрядников, встал, надел куртку и неторопливо пошел в сторону выхода.

— Чтоб я тебя больше здесь никогда не видел! — закричал через весь коридор маленький Вовочка Алымов своим грубым мужицким голосом. — А то сам знаешь, что я с тобой сделаю! — крикнул он вдогонку.

Гриша, не оборачиваясь, поднял левую руку и показал ему средний палец. Под смех окружающих и еле заметные слезы Вовки он вышел на улицу и, глядя прямо перед собой, устремился навстречу свободе.

Дежурный помощник начальника колонии Кравинец обрадовался, увидев освобождающегося Тополева.

— Это не твое место, Гриша! Ты всегда был тут белой вороной, так что возвращайся в привычную тебе среду обитания, — сказал он и по-отцовски похлопал Тополева по плечу.

Кравинец выдал Грише его российский и израильский паспорта, изъятые при аресте и обыске в съемной квартире, трудовую книжку, которую прислали из «Азимут-Гео» еще в 2015 году, диплом об окончании ПТУ на семерке с разрядом швеи и справку об освобождении.

— Не забудь получить деньги в кассе колонии, — напомнил Кравинец.

— Это где? — спросил Гриша.

— Как выйдешь с зоны, напротив — административное здание. Там на втором этаже касса. Покажешь справку и паспорт, и тебе дадут денег на дорогу.

— Знаю я эти ваши деньги на дорогу! — сыронизировал Тополев. — Там тысячи полторы на человека получается, а до Москвы доехать стоит как минимум три с половиной, и это если повезет. Поэтому эта полторашка — что мертвому припарка: на «Макдональдс» если только!

— Ну, ты человек богатый, тебе тысяча рублей — не деньги! — ответил ДПНК и пожал Григорию руку. — Удачи тебе! И не попадай больше в такие ситуации, из которых нет законных выходов. Прощай!

Пройдя насквозь административное здание колонии и выйдя во внутренний двор, Тополев столкнулся с Измаиловым, который возвращался после осмотра ШИЗО.

— Неужели уходишь? — громко и очень серьезно спросил Ильяс.

— Могу остаться до понедельника, если хотите, — пошутил Гриша.

— Чур меня, чур! Я дождаться не мог, когда ты уже уйдешь и лагерь вздохнет спокойно. Иди, Тополев, иди! Одной головной болью меньше! — сказал начальник оперчасти и в шутку, а может, и нет, перекрестился.

На последнем кордоне перед выходом за полупрозрачным стеклом дежурки сидела женщина-офицер и приятным голосом распорядилась передать ей паспорт и справку об освобождении через лоток, как в обменных пунктах. Сверив все данные и изучив внешность освобождающегося, она задала еще несколько контрольных вопросов: дата рождения, прописка по паспорту и фамилия по израильским документам. Убедившись, что перед ней именно тот человек, которому положено по закону выходить на свободу, она нажала на кнопку пульта, и последняя решетка зоны распахнулась перед Григорием с неприятным гудком и жужжанием. Ему осталось только толкнуть металлическую дверь и увидеть вольное небо.

Начинал накрапывать дождик. Дорога была еще сухой и пыльной. Тополев забежал на второй этаж штаба ИК-3, перепрыгивая через ступеньки, и постучал в закрытое окошко кассы. Через пять минут, подписав кучу бумаг и ведомостей, он получил причитающиеся ему деньги и вышел прочь.

Нарек еще не приехал, поэтому у Тополева было время пройтись вдоль забора и посмотреть на зону со стороны, что он всегда мечтал сделать, с тех пор как попал сюда в июле 2015 года. Снаружи исправительная колония казалась не такой огромной, как внутри, но все равно вселяла ужас и отвращение. Казалось, что лай собак не умолкал никогда, а свист ветра в эллипсах из колючей проволоки только сильнее провоцировал животных на вой.

Время близилось к обеду, а сын Баблояна так и не приехал. Гриша уже начал обдумывать план Б — добираться до Москвы автостопом или «зайцем» в местных автобусах до Тамбова, а там — с пересадками на электричках. Он даже узнал, где остановка и когда приезжает ближайший транспорт в областной центр, как к проходной колонии подъехал большой черный внедорожник, из которого неторопливо вышел высокий стройный брюнет средних лет.

Он направился к Тополеву. Пока он шел, Гриша успел разглядеть буквы на номерах автомобиля: АМР. «Фээсбэшные или эмвэдэшные», — подумал он.

— Григорий Викторович? — спросил Тополева мужчина из джипа.

— Да, это я! — с недоверием ответил Гриша.

— С вами хотят переговорить по телефону, — сообщил брюнет и протянул трубку.

— Алло? — произнес Григорий и прильнул ухом к телефону.

— Приветствую тебя, Григорий Викторович! — раздался голос в динамике. — Узнал?

— Дима? — удивился Гриша, вспомнив лицо полковника ФСБ из службы контрразведки Сырникова.

— Молодец! А говорят, что ты память потерял и ничего не помнишь, — ответил тот и рассмеялся.

— Чем обязан такому вниманию?! — перевел разговор с нелюбимой темы Тополев.

— Я знаю, как вернуть твои деньги с арестованных счетов в зарубежных банках, — очень серьезно ответил Дмитрий. Он делал небольшие паузы между словами и произнес эту фразу негромким голосом, чтобы собеседник воспринял услышанное так, как было нужно. —