Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

Гриша, естественно, возмутился и даже собрался писать жалобы и заявления на полицейских, но одумался и остыл, прекрасно понимая, что телефон не вернуть, а реальные неприятности заработать точно можно. Плюнул на всю правоохранительную систему, в очередной раз зарекся иметь хоть какие-нибудь дела с полицейскими и, перевернув эту страницу, пошел дальше.

***

Почти каждое утро он плавал в бассейне и грелся в сауне в своем ЖК. По несколько раз в неделю приходил в гости к Наташе, Богдану и бабушке. Пару раз посетил детей и бывшую жену Оксану. Та после его ухода по телефону пообещала его тетке, что, как только Гриша вернет себе статус в жизни, она сразу же пустит его обратно в свой дом, а пока не готова начинать строить отношения, хотя и понимает, что детям с отцом гораздо лучше, чем без него.

Тополев пробовал торговать на бирже на остаток своих средств, но заработок был настолько мал, что его хватало только на продукты и элементарные траты на одежду и транспорт. Ни о какой оплате дорогостоящей квартиры, конечно же, и речи не шло.

Вместе с детьми Баблояна он сгонял в Тамбов для встречи с тем самым прокурором и попытался уговорить того об отсрочке очередного транша в размере миллиона рублей и получении гарантий выхода Гагика условно-досрочно. Чиновник, хоть и ругался на то, что договоренности с Баблоянами не выполняются, в конце концов согласился. Однако никаких весомых гарантий, кроме слова офицера, дать не смог.

Ребята также заезжали и в поселок Зеленый к колонии № 3, отправляли передачку. Нарек и Борек ходили к отцу на короткую свиданку, а Гриша в это время гулял вокруг исправительной колонии и рассматривал ее со стороны. В день освобождения ему было не до прогулок и изучения зоны извне, но теперь он жадно всматривался в очертания крыш бараков и строений, вспоминая, как все это выглядит изнутри. Пару раз, встретив работников ИК-3 недалеко от проходной, он отметил для себя, что они все его сразу же узнали и тепло, почти по-родственному, поприветствовали. Даже Ильяс Наильевич Измаилов — начальник оперчасти — был с ним почтителен и довольно долго общался, расспрашивая о жизни в Москве, работе и планах на будущее.

— Ты к Баблояну приехал, что ли? — поинтересовался Ильяс.

— Не совсем. К нему сыновья пошли на свидание, а я в основном для поддержки и разговора с местным адвокатом задействован.

— Работаешь на него? — продолжил любопытствовать Измаилов.

— Нет, просто помогаю! Работают за зарплату или за идею, а у меня ни того, ни другого.

— Значит, отдаешь таким образом долг?

— Какой еще долг? Я Гагику ничего не должен! — возмутился Гриша.

— А он тут всем рассказывает, что ты у него в долгах, как в шелках, и отработаешь на него по полной программе, — ехидно улыбнулся начальник оперчасти и хмыкнул.

— Узнаю Гагика, — разочарованно сказал Григорий. — Как вы мне всегда говорили в лагере? Язык твой — враг твой! Так вот, передайте ему свои же слова, но только от меня, ладно?

— Хорошо, передам, — согласился Наилич. — Держался бы ты подальше от этих Баблоянов и Жмуриных! Они тебя обратно в зону приведут, а сами благодаря твоему сраному благородству чистенькими останутся. Я тебе не как опер, а как товарищ советую. Прислушайся, пожалуйста, и займись чем-то своим.

— Вам легко советовать, Ильяс Наильевич, — встрепенулся Григорий. — Вы представляете, как тяжело устроиться на работу с судимостью, тем более в Москве? А тем более с моей статьей — да в финансовую сферу?

— Да знаю я все! Не берут вас после колонии. Боятся. Не хотят связываться. Даже прекрасных специалистов гонят, а если и устраивают к себе, то платят в несколько раз меньше. Все это я прекрасно знаю. Ты думаешь, почему на строгом и особом режиме так много второходов? Да потому что не устраивается большинство на свободе! Кому жить негде, кто работу не может найти, кого родственники выгоняют из дома, а у большинства — все это вместе взятое. Вот и идут они на новые преступления и обратно к нам заезжают. Восемьдесят процентов бывших зэков попадают обратно в исправительную систему, а почти половина — в первый же год после освобождения.

— Вот видите! Вы и сами все прекрасно понимаете… И какой тогда выход? — грустно спросил Гриша.

— А выход один: искать работу, просить друзей и семью помочь преодолеть этот непростой период. Только так.

— Друзей я уже просил… Пока тишина. Не думаю, что из этого что-то выйдет. А семья… Тут все очень сложно. У меня с семьей негласный договор: я не прошу у них денег, а они не учат меня жить.

— Жениться тебе надо, Гриш! — заключил Измаилов. — Свою семью создать. Тогда и мозги на место встанут, и жизнь сама собой наладится.

— Для этого тоже деньги нужны! — возмущенно парировал Тополев. — Без денег я ни одной бабе не нужен, тем более с моим приданым.

— Это ты зря. Приличная женщина в первую очередь на человека смотрит, а не на его кошелек и прошлое. Вспомни нашего Лешку из девятого отряда! Он за десять лет срока пять раз женился на зоне. И ничего — находились же те, кто его любил таким, какой он есть, со всеми проблемами и тараканами. А таких случаев, как этот, — тысячи по всей стране, уж поверь мне!

— Не знаю… Я таких женщин не встречал. Может, в глубинке еще и есть, но в Москве точно днем с огнем не сыщешь! У всех только бабки на уме, виллы на Рублевке и яхты на Лазурном берегу.

— А ты не глазами и членом ищи, а сердцем и душой. Тогда наверняка получится!

***

Последняя встреча с друзьями по банковскому миру в ресторане «На мельнице» на Садовом кольце сложилась не очень хорошо. Гриша продолжал надеяться, что они ему как-то помогут — по старой дружбе.

Через неделю после освобождения он созвонился с Сашей Красным — близким другом еще с девяностых, работавшим крупной «шишкой» в Альфа-Банке. Он знал о беде Григория, помогал ему открывать брокерские счета и предоставлял полезную аналитику для торговли. Тополев сообщил Саше, что вышел на свободу и хочет увидеться со всей их честной компанией. Александр с удовольствием организовал отдельный кабинет в ресторане, и к назначенному времени все собрались. Их было семь человек. Шестеро занимали значимые посты в различных банках и инвестиционных компаниях, в выходные с женами и детьми выезжали за город на дачи, могли себе позволить несколько раз в год съездить в дорогие отели на моря, каждый день обедать в хороших заведениях и баловать родных подарками. Седьмым был Григорий. Кроме Красного,