Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

— Ты думаешь, раньше соскочить не смогу? — расстроился Сергей.

— Уверен! Тут много факторов: начиная с твоих непростых потерпевших, мнение которых будет учитывать суд, и заканчивая ярким внешним видом, к которому местные судьи не привыкли. Они всегда будут считать тебя человеком ветреным и неспособным к исправлению, поэтому настоятельно рекомендую переводиться в поселок. Там такие, как ты, встречаются чаще, да и тяжелый труд уравнивает всех перед служителями Фемиды.

Однажды вечером на Гришин мобильный позвонила бывшая одноклассница Лена Шелюжко. Она нашла его номер через общих друзей и решила обратиться к Тополеву за помощью в очень деликатном вопросе. Ее жених Давид был младше на пятнадцать лет, ранее судим за разбой и теперь снова попал по той же статье в тюрьму. Она почти каждый день была с ним на связи в СИЗО, но вот уже больше недели как ее возлюбленный пропал, и она не знает, где и как его искать.

— От меня-то что ты хочешь, Леночка? — спросил ее Гриша.

— Найди его, пожалуйста, Гришенька! Богом тебя молю! У меня плохие предчувствия…

— Лена, ты пойми: причин невыхода на связь может быть сотня! Все телефоны в камере могли отшмонать — это раз, за какое-нибудь нарушение его могли посадить на кичу суток на пятнадцать с дальнейшим продлением, а там связи нет — это два. Или его могли отправить на этап, а это минимум месяц молчания. У него суд-то был уже или нет?

— Да, был, в начале августа, — всхлипывая, сказала Лена.

— Ну вот, как раз срок и подошел для этапа. А за что его посадили и на сколько?

— В том-то и дело, что это я во всем виновата! Это я его заставила искать работу и начать зарабатывать деньги. Он сунулся в пару мест, но получил отказ, потому что ранее судимый. Я терпела, терпела и не выдержала. Закатила ему скандал: мол, какой же он мужик, раз не может денег заработать и в дом принести, а только за мой счет и живет. Вот он пошел и ограбил заправку. Сказал мне уже после ареста, что как мог, так и заработал для меня, — рассказала Шелюжко и заревела.

— Что же ты его так подставила, Леночка? Знала же, что он только воровством промышлять и умеет! И заставляла его работать? Как же ты так опростоволосилась? — решил пошутить Григорий, но Ленка только сильнее зарыдала.

— Найди мне его, пожалуйста! — стонала она, всхлипывая.

— Ладно, сейчас свяжусь с нашим авторитетом в СУСе. Может, он по своим каналам как-то сможет узнать. Данные на Давида мне пришли эсэмэской. Я перезвоню. Только трубку бери!

— Что ты! В последнее время она всегда рядом со мной лежит: вдруг Давочка наберет…

Несмотря на наличие положенца на зоне, слово Дениса было последним, а его мнение — самым авторитетным. Вот уже полгода он находился в бараке усиленного содержания и оттуда руководил всеми черными процессами в лагере. С Гришей они познакомились и сдружились еще в мае на почве юридических консультаций. Тополев помогал ему писать разные жалобы и ходатайства, и благодаря этому Дениса не перевели в более жесткое ЕПКТ, позволив остаться на трешке. Авторитет Дэнчика был настолько велик, что даже сотрудники администрации выполняли его просьбы. Так однажды, когда начальство отсутствовало, он договорился с ДПНК Кравинцом, который хорошо относился к Тополеву, чтобы того пропустили к нему в СУС в гости. Грише, само собой, было любопытно посмотреть на быт блатных мучеников за воровской мир, и он с удовольствием согласился.

В небольшом бараке было всего три комнаты. В первой у входа находился постоянный пост дежурного охранника; вторая, самая большая, совмещала кормокухню и телевизионную — вольные люди назвали бы это помещение кухней-столовой; в третьей стояло пять двухярусных шконок. Совмещенный с умывальником сортир был небольшим и напомнил Григорию сантехническую комнату в карантине. Телевизор у узников черной совести был огромен и со всеми возможными современными функциями. На тумбочке под ним располагалась игровая приставка, на которой лежали несколько джойстиков и специальных пультов. Высокий двухкамерный холодильник последней модели стоял в углу у выхода из большой комнаты и был забит продуктами, запрещенными правилами внутреннего распорядка. Белье сидельцев еженедельно забирали для стирки в бане шныри, а новые фильмы на флешке регулярно подгоняли смотрящие за черными бараками. В общем, жизнь в СУСе была не сахар…

Гриша переслал СМС с данными Давида и сразу же набрал Дениса, изложив ему суть просьбы своей подруги Лены. Тот, не задумываясь, ответил, что это проще простого, и сказал, что перезвонит позже. После полуночи он набрал и сообщил, что искомый Давид нашелся: сейчас он на карантине в Воронежской колонии строгого режима и завтра сможет выйти на связь со своей женой — по просьбе Дениса ему специально принесут мобилу и передадут, что Лена его очень ищет.

Гриша поблагодарил Дэнчика и слово в слово передал все Шелюжко. На следующий вечер счастливая и веселая Елена позвонила Григорию и поблагодарила. Ее благоверный, как и обещал Денис, вышел на связь, и она наконец успокоилась.

— Ленка, тебе нужен бандит постарше, хотя бы твоего возраста! Тогда хоть не так переживать будешь, — пошутил в ответ Гриша.

— Не могу я с ровесниками встречаться! Они все мне стариками кажутся. Меня на молоденьких тянет, — игриво протянула она.

— Смотри, посадят тебя за развращение малолетних! Имей в виду: на женскую зону найти выход гораздо сложнее, чем на мужскую.

— Что ты! Я с несовершеннолетними не связываюсь! — на полном серьезе отреагировала Лена. — Хотя идея сама по себе неплоха…

***

На промке Матвей Жмурин и Гагик Баблоян пересекались каждый рабочий день. До дружеских отношений дойти не могло: каждый из них ощущал себя великим и считал звездой первой величины в лагере, поэтому их разговоры всегда сводились к тому, кто лучше сидит и у кого на воле бабла больше. Узнав от Баблояна, что они с Гришей зарабатывают на бирже неплохие деньги, Жмурин заревновал и после нескольких месяцев молчания позвонил Григорию после отбоя, пригласив к себе в гости в десятый барак на кофе с тортом. Гриша с удовольствием принял приглашение, тем более что Гагик всегда рассказывал ему о своих контактах на промке, и он понимал, к чему тот клонит.

Жмурин, сидя за столом, размашисто рисовал на бумаге схемы с кружочками, квадратиками и стрелочками, описывая свои гениальные идеи очередных финансовых махинаций.

— Ты понимаешь мой замысел? — спрашивал он Григория. — При этом все относительно законно!

— Понимаю. Насчет законности я бы поспорил, но идея действительно хороша, — отвечал Тополев.

— Готов взять на себя ее реализацию после освобождения?

— Если зарплату хорошую положишь, то почему