Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

мальчику, – брякаю я. – Оливеру. Фейгин попросил.

– Фейгин? Я его только что видел, и он мне ничего об этом не говорил…

– Ну что поделать! Я не виновата, что у него на уме есть вещи поважнее, чем я и Оливер.

– Только недолго, – ворчит Билл, отпуская меня. – Я не в настроении для одиночества.

Я не говорю ни да, ни нет. Ничего не обещаю. Просто кутаюсь в шаль поплотнее и бросаюсь бежать.

К тому времени, когда я добегаю до дома мистера Руфуса, открытая непогоде и бог знает чему еще, я успеваю вымокнуть до нитки. Но не опаздываю. Часы на Святом Павле только что закончили бить – дождь приглушил удары колокола, но я расслышала все пять. Я стучу в дверь.

– Боже правый! – восклицает мистер Руфус, впуская меня. – Ты похожа на утонувшую фею.

– Спасибо, – дрожа от холода отвечаю я.

Утонувшая фея? Не знаю, радоваться тут или обижаться.

Огонь в камине не горит. В маленьком жилище холодно. Оно лишено сердца. Мистер Руфус еще одет в пальто, словно забежал на минуту, чтобы встретить меня.

– Что ж, похоже, сильнее ты уже не вымокнешь, – говорит он и, пригладив ладонью волосы, добавляет: – Хорошо. Карета ждет. Поехали.

– Куда мы едем, сэр?

– Увидишь.

Он выталкивает меня за дверь и, прикрывая одной рукой лицо от дождя, другой запирает дверь.

– Быстрее, нельзя мешкать, – говорит он. – Туда… – он указывает рукой вперед. – Все хорошо?

Его темно-карие глаза смотрят на меня, щурясь от дождя.

– Возьми меня за руку, – говорит он.

И мы пускаемся вприпрыжку, перескакивая через лужи.

Я не испугана, скорее взбудоражена.

Мистер Руфус не соврал – на перекрестке переулка с главной дорогой нас ждет карета. Под дождем сидит кучер в длинном пальто, а с полей его высокой шляпы стекают капли дождя.

Внутри все богато отделано, мягко и приятно. Мистер Руфус снимает пальто и расстилает его на сиденье, чтобы моя мокрая одежда не испортила обивку.

Это не то же пальто, которое он одалживал мне в прошлый раз. Оно лучше, теплее и новее. Я замечаю, хоть и стараюсь особо не глазеть, что мистер Руфус одет изысканно. Не так роскошно, как в ночь моего спасения, но красиво. Я уже говорила, что он хорош собой, и своего мнения не изменила.

Не знаю, куда мы едем, а снаружи так темно, что едва ли можно что-то разглядеть. Я просто надеюсь, что там меня ждут теплый очаг и, может быть, оладьи с маслом и горячий суп. А еще – чистая и сухая одежда. Ха! Разве не здорово было бы?

Успокойся, Нэнси. Не увлекайся.

Прерывает молчание мистер Руфус. Он говорит, что в доме, куда мы направляемся, он отпустил на вечер всех слуг, что я приму там ванну, переоденусь в вечерний наряд и он сам поможет мне одеться. А затем мы поедем в другое место. Где я должна буду держать рот на замке. И не забывать, что я – немая.

– Немая?

– Ты понимаешь, что это значит?

– Что я не могу говорить.

– Вот именно. Поэтому, если хочешь что-то сказать, говори сейчас, потому что другой возможности не будет.

– А вы можете рассказать, зачем я это делаю?

– Тебе лучше не знать, – он качает головой. – Во всяком случае, пока.

– Хорошо. Но предупреждаю: если начнутся какие-нибудь странные дела, которые, как вы обещали, не должны случиться, я молчать не буду.

– Странных дел, как ты выразилась, не будет. Да, тебе ведь нужно имя. Я об этом еще не говорил? – мистер Руфус замолкает, оглаживая усы. – Ты будешь мисс Твидлс…

– Твидлс? – кривлюсь я. – А поприличнее имени не нашлось?

– А чем тебе Твидлс не нравится?

– Не знаю. Оно какое-то… никакое. Может быть, мисс… мисс…

– Тогда Ричардсон? Мисс Титания Ричардсон.

– Титания?

– Да, и не повторяй за мной каждое слово, Нэнси. А еще перестань ныть. Ты когда-нибудь слышала о Шекспире?

Я хмурюсь.

– Что-то слышала. Вроде бы он какой-то известный поэт?

– Совершенно верно. Ты меня удивляешь. Откуда ты это знаешь?

– Не все ли равно? – отвечаю я.

Если у мистера Руфуса могут быть тайны, то почему бы им не быть и у меня?

– Что ж, – говорит он, откашлявшись. – Титания – персонаж одной из пьес Шекспира, королева фей.

Я удивленно вскидываю брови.

– Кто бы мог подумать! И?

– Что «и»?

– Что с ней происходит?

– О… – он взмахивает рукой. – Она влюбляется в скота…

– В скота?

– Да, в общем, в осла…

– Зачем это ей?

– Ну, Пак зачаровал ее, и она думает…

– Пак? Это кто такой?

– Что-то вроде гоблина. Озорной. А осел на самом деле – человек. Это ткач, и его зовут Основа…

– Основа? Как примитивно!

– Это же Шекспир.

– А она красивая, эта Титания?

– Да, очень.

– И у нее есть дети? Дети-феи?

– Да. Но, что более важно, она очарована подменышем.

– А что такое подменыш?

– Подменыши – тоже некто вроде фей, только люди верили, что их подкидывают вместо младенцев, которых крадут феи.

– Понятно, – бормочу я и сплетаю пальцы.

Дальше я еду молча. Не уверена, что хочу еще что-то знать об этой Титании и ее подменыше. Вы ведь понимаете причину? То есть – а вдруг с подменышем что-то случается? В смысле, в пьесе. Или я не пьесу имею в виду?

Вскоре карета останавливается у многоэтажного дома с серой черепицей на крыше, большими окнами и белыми стенами, и мистер Руфус прикладывает палец к губам. Кажется, мы в Мейфэре, но я не уверена.

Он поднимается, достает из-под сиденья черный плащ с капюшоном и приказывает мне надеть его. Потом он открывает дверь, и мы выходим на улицу. Улица погружена в темноту, если не считать света газовых фонарей. Мы быстро входим через передние ворота и поднимаемся по ступенькам, и я жду, пока мистер Руфус отопрет дверь.

– Вот, – говорит он, проводя меня в дом и закрывая дверь.

Передняя выложена квадратной плиткой с затейливым узором. На стенах висят картины – стога сена с телегами и домиками лесорубов, портреты мужчин с важными лицами и женщин, выглядящих не слишком радостно, несмотря на роскошные одеяния. Возле стены – темный блестящий деревянный стол с изысканными гнутыми ножками, опирающимися на резные основания, похожие на собачьи лапы. На нем – ваза с розовыми розами и газовый фонарь. В передней пахнет горящими свечами, мебельным лаком и старыми книгами. И деньгами. Большими деньгами. И мне становится интересно, зачем мистеру Руфусу понадобилось разрываться между этим роскошным домом и жалкой лачугой. Не вижу в этом никакого смысла.

– Сюда.

Он берет меня под локоть и ведет по