Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

— Пошел вон! — отчаянно и с трудом сдерживая себя, выдавил Самсонов.

— Хорошего вам дня, Михаил Иванович! — саркастически парировал Григорий и громко хлопнул дверью.

В коридоре, где скопилась почти половина отряда, стояла гробовая тишина. Все отчетливо слышали разговор и теперь ожидали развязки.

После проверки всем заключенным выдали новые чистые простыни и белоснежные наволочки, чтобы нарядно застелить шконки, но с условием вернуть все обратно после отъезда гостей. Сотрудники администрации носились, вытаращив глаза, и каждый старался дать указание, которое порой противоречило предыдущим.

Около полудня всех проживающих в восьмом отряде построили на улице, в локалке барака, и провели фейс-контроль. В первый ряд поставили самых нарядных и упитанных. В их числе, естественно, оказался и румяный Тополев в прекрасно сшитой на семерке куртке по новому образцу.

— Как только губернатор войдет в вашу калитку, громко хором поздоровайтесь и улыбайтесь! — объяснил один из многочисленных офицеров, собравшихся рядом с колонной зэков.

— Очень холодно на улице! — выразил общее мнение Женя Соболев, которого, как и всех, сняли с работы и заставили принимать участие в этом цирке. — Может быть, мы пока в клубе посидим? А как с вахты команда поступит, что он идет в нашу сторону, то выйдем и построимся? А то померзнем и заболеем. Сегодня минус двадцать три, как никак!

Толпа одобрительно загудела.

— Нет! — строго ответил Самсонов. — Будем стоять до победного!

В калитке вдруг появился оперативник из новеньких и подошел к выстроившимся зэкам.

— Кто здесь Тополев? — спросил он.

— Я! — громко ответил Гриша.

— Пойдем со мной…

Они вышли из локалки и направились по свежеубранному от сугробов плацу на вахту. Пройдя мимо дежурки и стакана, в который, думал Гриша, его поместят перед ШИЗО, они углубились по коридору административного здания и зашли в кабинет оперов.

— Раздевайся. Присаживайся, — предложил оперативник и указал на мягкий стул рядом со столом.

Почти вслед за ними зашел Ильяс Измаилов — начальник оперчасти колонии.

— Ты постоянно ищешь себе проблемы, Тополев! — заявил он с порога. — Я вас закрываю на ключ! Как уедут, отопру, — произнес он и вышел.

В замке несколько раз лязгнул металл.

— Может, чайку? — спросил молодой опер. — У меня и печенье есть, и вафли. Будете?

— С удовольствием! — радостно ответил Григорий, мысленно перекрестившись, что его не отвели на кичу, а вместо этого в тепле и комфорте поят и кормят.

Они мило два с половиной часа, пока губернатор не погулял по лагерю и не покинул ИК-3. Дверь открылась, и зашли другие оперативники, позволив Грише вернуться в отряд.

Во время разговора оперок поинтересовался, какие вопросы осужденный хотел бы задать первому лицу области, и когда Тополев их озвучил, то без смущения ответил, что такое спрашивать, конечно же, нельзя, потому что это подстава для администрации и управления. Что он прекрасно понимает Гришу, которому осталось сидеть всего восемь месяцев и поэтому на все наплевать, но остальным точно попало бы нехило.

Вернувшись в барак, Григорий заметил, что соотрядники смотрят на него с удивлением и завистью. Как выяснилось, чиновник так и не соизволил к ним зайти и продефилировал со своей кодлой в СУС, а потом ушел на промку, после чего и уехал с концами. А они все это время так и стояли на улице в мороз, пока он шастал туда-сюда.

Вечером, во время ужина, Сережа Пудальцов рассказал, что вместе с губернатором приезжали и журналисты с телеканала «Россия 1». Много снимали и даже взяли интервью у Пархоменко — бугра швейки.

— Тот рассказал им, что у нас, оказывается, зарплата — минимум четыре-пять тысяч рублей; все отлично, все исправляются, работают и освобождаются по УДО. В общем, идиллия полная! — сказал Пудальцов и рассмеялся. — Потом они подошли ко мне и попросили дать им интервью, но я отказал, пообещав начать общаться с прессой только после освобождения. Я ответил, что мне не так много осталось сидеть, поэтому скоро встретимся на свободе и поговорим. После этого ко мне прошмыгнул Ильяс и похвалил за молчание, поддержав мою позицию.

— А что же ты не рубанул правду-матку, как на Болотной? — спросил Гриша.

— Это бы ничего не дало! — недовольный вопросом, ответил Сергей. — И это не тот случай и не те люди, которым надо что-то говорить.

— В общем, бледный вид у нашего оппозиционера, — пошутил Переверзев. — Цель исправления Пудальцова достигнута: сломлен и напуган!

Сергей Станиславович засмеялся, тем самым смягчив якобы шуточные обвинения в свой адрес.

***

Восьмого февраля Гриша отправил очередное ходатайство об УДО на восьми листах в Рассказовский районный суд. Он решил пойти на обострение и сделать это обращение открытым и публичным, отослав копии в газеты «Московский комсомолец» и «Новую газету», а также в правозащитные организации и на сайт подруги Бори Нестерова «Закон знай, закон соблюдай». Сделал он это скрытно, передав бумаги через освобождающегося соотрядника, который уже на свободе разослал все по нужным адресам, поэтому ни оперативники, ни руководство колонии об этом ничего не знали.

Сфотографировал на телефон все листы и отправил в мессенджере Ларисе. Она была шокирована и попросила отозвать ходатайство, но, получив отказ Григория, подключила бывшего уже на свободе Диму Пивоварова, который позвонил ему и тоже порекомендовал в таком виде ходатайство не подавать. Борина Настя опубликовала все листы на своем интернет-ресурсе, вычеркнув только персональные данные Тополева, Бойко и Пузина.

Гриша скинул ссылку на сайт с этим ходатайством бывшей жене Оксане. На следующий день в телефонном разговоре с Наташей и Богданом выслушал от них массу недовольства. Они ругались и были очень взволнованны. Передали, что Оксана, как обычно, переживает не за него, а за то, что их сын Олег может узнать, где находится отец. Бадик предположил, что Гришу бьют и мучают, а Наталья испугалась за его тюремное будущее. Сказала, что ежедневно молится, чтобы Бог простил Гришу за все то зло, которое он сделал людям. После таких слов Тополеву не хотелось даже возвращаться домой, да и вообще жить.

Вот текст этой публикации:

«Исправился я или нет?

Открытое ходатайство об условно-досрочном освобождении

Это моя последняя возможность подать ходатайство об условно-досрочном освобождении — до конца срока осталось чуть более семи месяцев, — и я хочу использовать ее максимально эффективно для себя и для дела. В связи с этим я решил сделать публичным текст моего обращения в суд, опубликовав данный документ с помощью средств массовой информации, чтобы тем самым привлечь общественность к обсуждению острых вопросов, а органы прокуратуры и внутренних дел вынудить провести проверки нижеизложенных фактов и привлечь виновных к ответственности.

Исходя из текста статьи 175 УИК РФ о порядке обращения с