Читать книгу - "Хулиномика 6.2. Элитно, подробно, подарочно! - Алексей Викторович Марков"

валютных ипотечниках, о недострое, о невозвратах по потребительским кредитам, о полном бездействии правительства, о пошлинах и налогах, дебильных запретах Госдумы и о том, что друзья теряют работу. А потом вы всё равно начинаете искать «самые лучшие» возможности для инвестирования, которые можно найти в текущей ситуации. Если у вас в портфеле миллиард, вы никак не сможете его внезапно «сбросить» на падающем рынке – только немного перебалансировать. Поэтому надо просто сделать очередные расчёты, прочекать новые возможности и вложиться в новые идеи.

В кризис самые оправданные инвестиции – это инвестиции в себя. Обучение, новые навыки, здоровье и физическая форма, общение с друзьями и родственниками, воспитание детей. Вместо того, чтобы совершать панические сделки на бирже, лучше их не совершать. В любой кризис важно не наделать глупостей, продолжать работать над своими решениями, думать о будущем и усиливать диверсификацию. Если бы я знал, во что лучше инвестировать, я бы туда инвестировал. Но я не знаю, поэтому стараюсь держать голову в холоде и избегать краха.

Будущую доходность неплохо предсказывает текущее соотношение P/E[119]. Это, впрочем, достаточно интуитивно: если акции переоценены, то в будущем они будут расти хуже обычного, и наоборот[120]. Но на некоторых рынках (США, Швейцария, Нидерланды) предсказательная сила этого утверждения работает гораздо лучше прочих, а где-то наоборот, гораздо хуже (Гонконг, Италия, Япония, Швеция). Почему? Что общего у Японии с Италией, а у США с Голландией?

Ребята из Fortune Financial задались этим вопросом[121] и предлагают интересное объяснение. Они проверили несколько гипотез, в том числе, например, концентрацию капитала и монополизацию отраслей. Может быть, на менее динамичных рынках, где всем заправляют несколько компаний-гигантов и доли рынка из года в год меняются не сильно, предсказания делать легче? Ничего подобного.

Но вот что они обнаружили, анализируя большие данные: на рынках, где высока концентрация ориентированных на внутренний рынок предприятий, предсказательная сила коэффициента P/E теряется. Там, где самые большие капитализации у банков, агропрома, недвиги, местного ритейла и местных, опять же, телекомов, предугадать ничего нельзя. Вы уже узнали страну, где похожая концентрация компаний-тяжеловесов?

Правильно, это Украина. В странах же типа США, Франции, Швейцарии, Южной Кореи и Голландии явный перекос в сторону глобальных корпораций: сложная промышленность и информационные технологии.

Что нам даёт это упражнение в дата-майнинге? А вот что: если доходы рынка домашние по своей природе, то внутренние факторы (рост ВВП, демография и т. п.) гораздо более полезны, потому именно от них зависят прибыли компаний. А швейцарские и американские компании ориентированы на международные рынки. Другими словами, длительная рецессия в Италии (или на Украине) будет сильнее влиять на будущую капитализацию фондовых рынков. Неважно, насколько дёшевы акции сейчас; если экономика слаба, ничего хорошего не жди.

Я наткнулся на интересное сравнение ВВП Польши и Украины на канале Data Distributor. Его автор Денис Нугаев пишет: «Разрыв в экономической мощи начал формироваться задолго до военных и политических конфликтов. Иллюстрация сравнительной эффективности более ранней, эгалитарной и честной польской приватизации конца 1980-х – начала 1990-х, а также удачной интеграции в мировые цепочки поставок. Вместе с тем впечатляет, как всего за 1,5 неполных поколения может измениться экономический, а значит и политический вес государств. На излёте советской эпохи ВВП Украины был на 20 % больше значений Польши – сейчас же разрыв в 4,5 раза в пользу Варшавы. Но иронично, что это никак не помогло с демографией: СКР Польши в 2024-м был 1,12 ребёнка на женщину против 1,00 у Украины – несмотря на войну, показатели почти идентичные, в обоих случаях экстремально низкие».

А вот интернациональные гиганты спокойно перенесут локальный кризис, ведь они продают свои товары по всему миру. У них историческое соотношение P/E несёт куда больше смысла. Из этого следует ещё один вывод: глобальное инвестирование по общепринятым коэффициентам устроено немного сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Как удачно инвестировать на рынке, где, как говорят, можно поймать летящий топор? Покупаете что-нибудь, что упало на 30 %, но оно может обвалиться ещё процентов на пятьдесят. Тут вопрос в горизонте инвестирования. Если вы нацелены на стоимостное инвестирование, у вас будет тенденция покупать слишком рано. Но если уж вы купили актив после хороших, надёжных расчётов и уверены в его будущей прибыльности, имейте достаточно силы воли, чтобы докупить, если цена продолжит падать. Если ваши расчёты верны, вам понадобится эта уверенность, чтобы переждать снижение, пока рынок не осознает ценность, которую вы обнаружили своими расчётами. Осознание может длиться годы.

Одна из самых всеобъемлющих проблем на финансовых рынках – это инвестиции со слишком коротким горизонтом планирования. Люди смотрят на квартальную доходность паевых фондов – зачем? Невозможно производить прибыль из квартала в квартал или вообще каждый месяц. На рынке просто нет возможностей, которые отыгрывают информационное преимущество так быстро – поэтому это глупая и бесполезная игра. Увеличивая ваш горизонт планирования до трёх, четырёх, пяти лет, вы открываете огромный пласт возможностей для заработка, которого просто не существует для краткосрочно мыслящих участников рынка. Поэтому, если вы считаете, что рынок сильно недооценивает какой-то актив, вам несложно будет переждать его падение на 20, 30 или 40 процентов. Для вас это может оказаться дополнительной возможностью докупить ещё дешевле – если вы смотрите на 5-летнюю перспективу. Наступит время, рынок оценит ваш актив справедливо, и вы заработаете даже больше запланированного.

Возьмём какого-нибудь крупного портфельного управляющего, который инвестирует в хорошие, годные международные компании. Да, они стоят дорого, но зато растут и платят дивиденды. Это модель growth-инвестирования (покупка будущего роста). Ещё есть модель value-инвестирования, то есть поиска низкой цены на активы. Им занимается Уоррен Баффет, который постоянно ищет возможности купить что-то, что плохо лежит, что рынок не ценит. Пока не ценит.

Но если мы посмотрим на портфели этих двух разных людей, то увидим, что они похожи. Разница только в одном: Баффет покупал компании 10, 20 или 30 лет назад по цене в 10, 20 или 30 раз ниже текущей.

17.10. Использование открытой информации

Интересные дела творятся порой с опционами на акции крупных компаний. Можно проследить, что происходило в этой теме за последние годы, и выяснится, что там скрыт какой-то поганый скелетик. Что же там такое?

Работники, а точнее, сраные топ-менеджеры всё чаще и чаще получают опционы в качестве компенсации за свою работу. Допустим, работает человек на Кока-Колу, и её акции стоят, например, по 10 долларов за штуку. А менеджеру дают в качестве бонуса опцион на покупку акций по 11 долларов за штуку.