Читать книгу - "Метод Грина. Твоя жизнь — твой сценарий - Дмитрий Грин"

фото своих, таких же холеных малышей. А после этого начнется вечная борьба за лидерство в номинациях «Раньше всех пошел», «Раньше других заговорил», «Лучше всех нарисовал машинку», «Самый послушный в садике», «Лучше всех считает», «Читает с трех лет», «Говорит на пяти языках», «Получил черный пояс по карате», «Учится в лучшей гимназии»… Продолжить этот список можете сами, ведь он бесконечен. В этой игре, призванной подтвердить превосходство родителей, нет ни финала, ни победителей. Даже самые радостные события в жизни ребенка — Новой год и день рождения — служат нормализации. Каждому из этих праздников соответствует набор ритуалов и атрибутов: елка, бенгальские огни, гирлянды, свечи, торт и упаковочная бумага. С первых лет жизни эти традиции встраиваются в сознание как аксиома. С одной стороны, это здорово: тепло, семейно, красиво, весело (я и сам обожаю праздники и с радостью отмечаю их, ведь я такой же продукт нормализации), но если поразмыслить, то возникает вопрос: а был ли это наш собственный выбор?

Чаще всего мы предпочитаем не задумываться о таких вещах, а жить под девизом «так надо».

Надо ставить елку — и мы ставим.

Надо задувать свечи — и мы задуваем.

Надо резать оливье — и мы режем.

Надо купить ребенку детский набор еды в популярном фастфуде — и мы покупаем.

Но все не так просто.

За бОльшим количеством тех массовых явлений, которые оказывают на нас влияние, стоят огромные деньги.

Например, уже в ноябре корпорации начинают приготовления к нормализованному потреблению: выставляют на полки елочки и оленей, включают фоном Jingle Bells и нанимают на несколько недель профессионального упаковщика подарков. Все празднуют Новый год, покупают сувениры и вовлекаются в единый ритуал. А если найдется тот, кто выбивается из общей массы и считает 31 декабря обычным днем календаря, его завалят множеством вопросов и восклицаний: «Как не празднуешь Новый год?! Почему? Странный ты! У тебя денег нет? Может, тебе елку подарить?» И возможно, этот человек все же будет затянут системой в общую повестку нормализации. Иначе его сочтут ненормальным.

Если человек выделяется, сама система предпринимает попытки его «исправить», и часто они увенчиваются успехом. Система имеет огромную инерцию и колоссальную силу в общественном мнении, так что с легкостью сможет нормализовать бракованного при помощи точечных шагов. А если система кого-то «недонормализовала», то ее дело продолжит окружение.

«А вы знаете, что Васька у нас ненормальный, он на прошлой неделе с парашютом прыгнул!» — обсуждают авантюру Василия его друзья. Слыша их разговор, Вася сидит и думает: «А может, я и правда ненормальный? И куда это меня вечно несет? Нет бы на рыбалку ходить, как все нормальные люди». И покупает спиннинг и блесны, бросая свое зарождающееся хобби. А следом — любимое кондитерское ремесло, которым он как раз решался заняться, уйдя с нелюбимой работы. Потому что то там, то тут звучит: «Лучше пойди и делом займись» или «Нормальную профессию получи!».

Какая она, эта «нормальная профессия»? Скорее всего, юрист, ведь если человек работает в суде — это в рамках «нормального» и не вызывает отторжения или неприятия. Профессии бухгалтера, инженера и учителя тоже приветствуются обществом, а вот если человек киберспортсмен и целыми днями играет в Counter-Strike, он «бездельник и ненормальный». Даже объяснить близким, что это полноценная профессия и законный способ зарабатывать деньги, — задача долгая и изнурительная.

Ситуация изменится, только когда необычный формат работы или хобби примут массы — так он превратится в мейнстрим и станет частью нормализации. Как только редкое направление деятельности начнет массово приносить реальные деньги, его развитие произойдет стремительно: например, для киберспортсменов тут же появится множество новых производителей игр, организаторов соревнований в офлайн- и онлайн-реальностях, а еще подтянутся продавцы футболок и необходимых атрибутов.

Вспомните, как проходила популяризация рока. Сначала единичные представители этой субкультуры считались маргиналами. Но когда рок поддержали монетой и он стал мейнстримом, то превратился в настоящую индустрию. Рок-музыканты разбогатели и стали кумирами молодежи, их концерты до сих пор собирают миллионы — и зрителей, и денег. Рок перестал быть подвальным явлением непонятной музыки для избранных. Бренчать на гитаре в гараже теперь нормально, и парнишка с инструментом больше не бездельник, а, возможно, будущий Джими Хендрикс. Вот он, пример нормализации в действии.

Сегодня новый рок — это социальные сети: все записывают рилсы, считают лайки и получают неврозы. А обогащаются на этом компании-разработчики.

Для того чтобы присвоить человеку статус «нормальный», окружающим всегда нужен какой-то референс. Но до тех пор, пока человек и его выбор не в мейнстриме, непонятны и он сам, и его вектор развития.

Из опыта учеников

Мой брат восемь лет ходил в музыкальную школу, потому что этого очень хотели родители. Боясь их огорчить, он неплохо играл на концертах и получал хорошие оценки. Мама и папа гордились им, наивно полагая, что выбрали ему замечательное развивающее направление. Брат окончил музыкальную школу с отличием, но теперь, когда я прошу его сыграть мне что-то на пианино, он всегда отказывается. Знаете почему? Потому что он ненавидит этот музыкальный инструмент настолько, что готов в буквальном смысле разбить его. Восемь лет жизни и «развития» брата потеряны. Восемь лет, которые он мог бы потратить с пользой, направив усилия на взращивание в себе того, что ему действительно пригодилось бы. Но сложилось как сложилось.

Кстати, эта история имела продолжение. Я предложил брату поучиться в Испании, но он не особо хотел и всего боялся. Я убедил его, что раз он любит играть и сидеть за компьютером, то ему было бы логично пойти учиться на факультет искусственного интеллекта. Я помог ему с подготовкой и организовал поступление в лучший вуз на топовый факультет. Только вот в конце учебного года выяснилось, что брат прогуливал университет и не учился. Я отправил его домой в Москву к родителям. Тогда он пошел в военкомат и попросился в армию. Сказал, что это первое его самостоятельное решение. Такой вот бунт.

Пример с моим братом показывает, как легко можно нормализовать человека. Например, сделать его доктором, потому что «вот уже семь поколений в семье — хирурги». И пусть сам он эту работу ненавидит, да и таланта к хирургии нет, но уже пройдена ординатура, а папа пристроил его в отличную больницу. Нет, этот молодой врач не тупой: неплохо учился, среднестатистически оперирует. Он даже сделает несколько очень удачных операций, но каждый день будет засыпать несчастным.