Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

— Почему? — удивился Андрей.

— Потому что я решила продать или закрыть «Стриж», — ответила Анфиса.

Первый раз она озвучила вслух решение, что пришло ей в голову в полицейском участке, а может, чуть раньше на вечеринке у Воронцовой, а может, чуть позже, уже по пути домой. Пришло так же, как Тимофею — как озарение. Но чем больше она об этом думала, тем яснее видела: эта компания не даёт ей ничего, лишь головную боль, усталость и выгорание.

— Я создала её как вызов. Хотела доказать, что меня не сломать, что я смогу, выдержу, полечу и без…— Анфиса сглотнула.

— И без него, — подсказал Андрей.

— Без него, без её денег, без них, — кивнула Анфиса. — И я взлетела. Но больше не хочу. Не хочу никому ничего доказывать. Не хочу заниматься тем, что не приносит мне ни радости, ни удовольствия, ни денег. С коммерческой точки зрения это бесперспективный проект. А с человеческой — даже убыточный. Он похож на мой чёртов чемодан: и нести тяжело, и бросить жалко.

— Я даже не стану тебя отговаривать. Скажу больше — горжусь тобой. Такие решения принимать сложно. Но можешь на меня рассчитывать — я помогу. И не только советом.

— Вижу, ты и правда настроен серьёзно, — улыбнулась Анфиса.

— Ты даже не представляешь насколько, — подтянул её к себе Андрей и глубоко вдохнул запах её волос. — Я рад, что мне не пришлось отвоёвывать тебя у родного брата, — в его голосе не осталось ни намёка на улыбку. — Но хочу, чтобы ты знала. И, пожалуй, это единственное, что тебе надо обо мне знать. Я не про «упасть», Анфиса. Я про «лететь».

Эпилог

Шесть месяцев спустя…

…— Знаете, почему все сказки заканчиваются словами «и жили они долго и счастливо»? — спросила Элис, оглянувшись на идущих следом.

Она поднималась в гору сразу за Каримом, который показывал дорогу. Ниже шла Анфиса, а за ней — Андрей с Тимом. Андрей толкал перед собой инвалидную коляску, которую взяли напрокат специально для Тимофея, — путь был неблизкий, и ногу стоило поберечь. Но Тим упрямо шагал рядом, а в коляске ехал рюкзак с двумя траурными урнами, водой и прочими вещами, что они взяли с собой в дорогу, чтобы выполнить последнюю просьбу Маргариты Львовны.

— Потому что потом начинается всё самое сложное? — предположил Тим.

— Ещё варианты? — остановилась Элис, и Анфиса притормозила вслед за ней.

— Традиции? — рискнул Андрей. — Мол, всё, развлечения закончились, свадьбу справили, мёд-пиво выпили — надеваем сапоги, идём пахать.

— Олейников, — скривилась Элис и посмотрела на Анфису. — Куда там вы ездили в свадебное путешествие? В колхоз?

— Почти, — улыбнулась Анфиса.

Они ездили на озеро Комо. И она вернулась со стойким ощущением, что их озеро лучше. Надо только найти какие-нибудь древние останки, чтобы у него появилась не только своя история, но и чудовище, и крепкая настойка с его именем. Впрочем, для неё оно и так навсегда останется самым красивым местом на земле — местом, где Андрей сделал ей предложение и где был его дом, который она теперь звала своим.

— В сказках, в фольклоре счастливый конец — это не просто бонус, но и важный нравственный ориентир, — прохрипел Карим. У него ломался голос, и в одной фразе он успевал и пропищать фальцетом, и протрубить басом. — Он транслирует идею, что добро победит, а преодоление испытаний ведёт к награде. Такая концовка — и утешение, и надежда, что справедливость в итоге восторжествует, а любовь и верность будут вознаграждены.

Голос у него, может, и менялся, но склонность к энциклопедическим знаниям — нет.

— Ты серьёзно? — повернулась к нему Элис.

Веер Маргариты Львовны, висящий у неё на поясе, щёлкнул, словно его только что закрыла сама матриарх.

— Конечно, — не дрогнул Карим ни под ироничным взглядом Элис, ни от звука бабкиного веера. — С одной стороны, свадьба в сказке — это финал, подчёркивающий создание устойчивой ячейки общества. С другой — это литературный приём, предлагающий читателю идеализированный, упрощённый, а потому комфортный для восприятия финал. В реальности же брак — это не про «долго и счастливо», а про ежедневную работу над отношениями, преодоление бытовых трудностей и конфликтов.

— А что я сказал не так? — обнял жену Тим, заглядывая ей в глаза.

Никогда Анфиса не видела пары гармоничнее и чувств, что между ними пылали, — нагляднее. В фольклоре, как сказал Карим, это звучит «два дебила — это сила», настолько они оба были неожиданными, непредсказуемыми, странными, но, когда находишь действительно своё, это невозможно не заметить.

Здесь Элис, конечно, поспорила бы с «находишь». Она всё же росла с Тимом, как с осколком в сердце, и, можно сказать, выросла такой именно для него. Но ключевой формулой их отношений была её фраза: «Ну вот ещё, буду я делать, как ему надо!». И парадоксально, но только она и работала.

Андрей улыбнулся Анфисе, оперевшись на кресло, и она улыбнулась ему в ответ.

В отличие от Тима, он был немногословен и сдержан в проявлении чувств, особенно на публике. Но Анфиса точно знала, что любит его за это только сильнее. Его улыбка была для неё важнее любых слов, а его поступки — куда красивее его глаз и красноречивее его улыбки.

Было бы очень утомительно, если бы она начала перечислять всё, что он сделал всего за эти полгода, но если кратко…

Он помог ей с продажей «Стрижа», и она вернула даже больше, чем вложила.

Оплатил папино обследование. Его сердечные приступы почти прекратились, а когда случаются, они с мамой точно знают, что делать: какие лекарства колоть, какие таблетки пить и куда звонить. Элис, как всегда, была права: снять насущные вопросы и иметь чёткий план — это порой уже и есть решение.

Ещё Андрей поговорил со своим отцом, и «Чемоданную воровку» взяли в один из его сериалов. Как актёр парень оказался настолько талантлив, что сразу получил предложение ещё в несколько проектов и теперь не нуждается в том, чтобы подрабатывать официанткой.

И Андрей выполнил главное бабушкино условие — женился. Впрочем, как и Тимофей.

Анфиса провела с Маргаритой Львовной много чудесных дней рядом — она действительно оказалась